— Мне без разницы, повелитель. Я не чувствую температуру. Горячее, холодное — для меня это просто слова. Как и вкус. И запах. И вообще все ощущения, — сухо ответил он.

— Тогда зачем держишь чашку?

— Чтобы выглядеть нормальным. Живым. Частью команды. Костомар сказал, что семья завтракает вместе.

— Я ем грунт! — подтвердил Костомар.

Кирилл — единственный живой за столом, кроме меня — выглядел крайне неловко. Он пытался есть свой омлет, но каждый раз, когда подносил вилку ко рту, ловил на себе пристальные взгляды мертвецов.

— Они смотрят, как я жую, — пожаловался он шепотом. — Это жутко.

— Привыкнешь, — ответил я, наливая себе кофе из френч-пресса.

И тут я заметил самое абсурдное. Нюхль — моя костяная ящерица — сидел на отдельном стуле. На обычном стуле. Как человек. Точнее, пытался сидеть — его костлявая задница постоянно соскальзывала, и он подтягивался передними лапами обратно.

Перед ним стояла миска с… чем-то. Присмотрелся — огромная говяжья кость с остатками мяса.

Нюхль грыз ее с хрустом, довольно урча.

— Почему ящерица сидит на стуле? — спросил я, хотя боялся услышать ответ.

— Я ем грунт! — радостно ответил Костомар.

— Да, Нюхль — член семьи, — ответил я ему. — Но это костяная ящерица. Некромантический конструкт. У него нет желудка даже!

— Я ем грунт!

— Богатый внутренний мир не материализует ему желудок, — парировал я.

Нюхль поднял голову, посмотрел на меня зелеными глазницами и рыгнул. Из его пасти вылетел кусок кости.

Я сел на свое место во главе стола. Пришлось вежливо прогнать Костомара.

Яичница была идеальной — желтки жидкие, белки прожарены, специи в меру. Бекон хрустящий, но не пересушенный. Тосты золотистые, еще теплые.

— Кто готовил? — поинтересовался я.

— Я ем грунт! — гордо заявил Костомар.

— Вкусно. Спасибо.

Мертвяки начали спорить о различиях между блинами, панкейками, оладьями и крепами. Ростислав встрял с историческим экскурсом о блинах в царской России. Вольдемар молчал, продолжая держать остывший кофе.

Обычное утро необычной семьи. Кулинарные дебаты между скелетом и магом при участии призрака. Нормально? Нет. Но уже привычно.

Телефон зазвонил, когда я доедал второй тост с джемом. Номер не определился, но я догадывался, кто это. Только один человек звонил со скрытого номера в восемь утра.

— Алло?

— Доктор Пирогов? — голос на том конце был нервный, срывающийся, на грани истерики. — Это доктор Мёртвый!

— Что случилось? Говорите спокойнее, я почти ничего не разбираю.

Он глубоко вздохнул, попытался взять себя в руки:

— У меня… у меня проблема. Большая проблема. ОГРОМНАЯ проблема. С конструктом. Он… он деградирует! Разваливается! Тупеет! Вчера еще ходил и выполнял простые команды. Сегодня утром не может встать! Забыл, как ходить! Не может держать предметы — пальцы не слушаются! И… и он начал вонять! Гнить! Хотя я законсервировал ткани формалином!