Белка — та самая наглая или ее родственница — сидела на ветке прямо напротив окна и смотрела на меня осуждающе.

Чего-то я совсем закайфовал.

— Чего? — спросил я.

Белка показала мне средний палец. Или что там у белок вместо среднего пальца. Короче, жест был однозначный.

— Взаимно, — ответил я и закрыл окно.

Начинаю день с обмена любезностями с белкой. Это новый уровень эволюции?

Но философствовать некогда. Проклятие не дремлет. Нужно ехать в больницу, спасать жизни, наполнять Сосуд Живы. Сейчас он на пятидесяти процентах — вчера потратил много на диагностику Кирилла. А мне нужен полный резерв для экспериментов. И для непредвиденных ситуаций, которые в моей жизни случаются с завидной регулярностью.

И развитие силы должно продолжаться, учитывая, что количество моих врагов растет в геометрической прогрессии.

Душ в хозяйской ванной — это отдельная песня. Огромный. Размером с обычную спальню. Минута горячей воды, тридцать секунд холодной. И так пять циклов. К концу я был бодр как никогда.

Побрился. Электробритва бреет идеально даже жесткую щетину.

Оделся — свежая рубашка, брюки, пиджак. Все отглажено — позаботился Костомар…

Спустился на первый этаж. Из кухни доносился запах, от которого слюнки потекли — яичница с беконом, свежий хлеб, кофе.

Столовая встретила меня картиной, достойной Сальвадора Дали. Или Иеронима Босха. Или какого-нибудь другого художника, специализирующегося на абсурде.

За огромным дубовым столом, за которым можно было бы провести заседание совета директоров крупной корпорации, сидела вся моя компания. И ВСЕ делали вид, что завтракают.

Костомар восседал во главе стола (моё место!) в розовом фартуке с надписью «Лучший повар города». Перед ним стояла полная тарелка яичницы с беконом. Он держал вилку с насаженным куском бекона и подносил к отсутствующему рту:

— Я ем грунт! — заявил он, заметив меня.

Он поднес бекон к дырке, где должен быть рот, подержал секунду, потом положил обратно на тарелку:

— Я ем грунт!

Вкусно ему, видите ли.

Ростислав парил над своей едой — да, ему тоже поставили тарелку с полным английским завтраком. Он делал вид, что нюхает, склоняясь над пищей:

— Ах, какой божественный аромат, — театрально восклицал он. — Яйца от счастливых куриц свободного выгула. Бекон от поросят, выращенных на экологически чистых кормах. Хлеб из муки высшего сорта. Я чувствую каждую ноту! Каждый оттенок! Хотя у меня нет носа.

Вольдемар сидел прямо как жердь, держа чашку кофе двумя руками. Не пил, просто держал. Смотрел в одну точку на стене немигающим взглядом мертвеца.

— Вольдемар, ты понимаешь, что кофе остыл? — спросил я.