Умная женщина. Видит картину целиком. Не поддалась всеобщей эйфории. Ее рациональный ум сопротивляется магическому воздействию. Интересно, почему?

Может, дело в ее болезни? Ангионевротический отек связан с иммунной системой, а она часто конфликтует с магией.

— И что спровоцировало эти «чудеса»? — спросил я. — Что изменилось три дня назад?

— Новый главврач, — Лилия скривилась, словно проглотила что-то горькое. — Доктор Зайцев. Граф Бестужев назначил его неделю назад. Сказал, что это восходящая звезда медицины, гений диагностики, светило терапии. С тех пор и начались странности.

Не удивлен. Бестужев не всегда умеет хорошо подбирать персонал.

— Хочу встретиться с этим Зайцевым, — сказал я. — Немедленно.

— Конечно. Он сейчас в кабинете. Но… — Лилия замялась, подбирая слова. — Будьте осторожны. Персонал его обожает. Буквально стал боготворить. Говорят, он творит чудеса голыми руками. Исцеляет прикосновением. А тех, кто сомневается…

— Что с ними?

— Они меняются. Становятся такими же восторженными. Как будто им промыли мозги. Или заменили личность. Доктор Козлов из хирургии был скептиком, смеялся над «чудесами». Поговорил с Зайцевым наедине. Вышел другим человеком. Теперь улыбается, восхваляет нового главврача, говорит о новой эре медицины.

— Ментальное воздействие, — пробормотал я. — Или химическое. Или и то, и другое.

— Вы думаете, это как-то связано с… — осторожно спросила Лилия. Бестужев ввел ее в курс дела. — С той воронкой?

— Возможно. Магия не исчезает бесследно. Всегда остаются отголоски, эхо, последствия. Как радиация после ядерного взрыва — невидимая, но смертельная.

Кабинет главврача находился на третьем этаже, в конце коридора. Пока поднимались по лестнице — лифт почему-то не работал — я наблюдал за происходящим, анализировал.

Везде царила одна и та же картина — счастливые пациенты, восторженный персонал, атмосфера почти религиозного экстаза. Как в секте, где все выпили особый чай и теперь видят мир в розовом цвете.

Но это не просто массовая эйфория. Есть система, структура.

Тонкие нити той самой приторной энергии тянулись от каждого человека куда-то вниз, в подвал. Как невидимые поводки. Или как кровеносные сосуды, ведущие к единому сердцу.

Что-то в подвале питалось этими людьми. Не убивало, нет — паразитировало. Как пиявка, которая сосет кровь, но впрыскивает анестетик, чтобы жертва не чувствовала боли.

— Святослав Игоревич, — прошептал Кирилл, идя рядом. — Вы видите эти… нити? Энергетические потоки?

— Ты тоже видишь? — удивился я.

— Немного. Как туман, но разноцветный. И все ведет вниз. Что там, в подвале?