— Медицинское описание не передает и десятой доли ощущений. Это как если бы каждый нерв взорвался фейерверком боли. Десять игл — по одной под каждый ноготь на руках. Медленно, миллиметр за миллиметром. Крюгер при этом что-то напевал. Вальс Штрауса, кажется.

— Садист-меломан, — прокомментировал Ярк. — Говорят, у него вся коллекция классической музыки. Выбирает композицию под тип пытки.

— Потом были горячие угли, — продолжил Мёртвый. — Раскаленное железо — клейма в форме креста инквизиции. По одному на каждую руку. Запах горелой плоти… его невозможно забыть. Сладковатый, как жареная свинина, но с примесью чего-то химического.

— Разрушение структуры белка при температуре выше шестидесяти градусов, — машинально пояснил я. — Плюс реакция Майяра — взаимодействие аминокислот с сахарами при высокой температуре.

— Ты всегда такой клинически отстраненный? — спросил Мёртвый.

— Профессиональная деформация. Проще анализировать процессы, чем сопереживать. Продолжайте.

На самом деле я просто видел слишком много пыток за свою долгую не-жизнь. И применял их сам. Когда ты пытал сотни виновных людей и сам был пытаем десятки раз, вырабатывается иммунитет. Боль становится просто информацией, которую можно анализировать и использовать.

— На третий день, когда стало ясно, что физическая боль меня не сломает, Крюгер применил коронный номер — «Черную купель».

— Расскажи подробнее о процессе, — попросил я. — Как именно вводили яд?

— О, это была целая церемония. Принесли хрустальную чашу — красивая такая, с гравировкой. Налили черную жидкость — консистенция как у сиропа, запах тухлых яиц с примесью металла. Крюгер лично держал мне голову, заставлял пить. Медленно, по глотку. Чтобы я чувствовал, как яд растекается по пищеводу.

— Ощущения?

— Сначала холод. Как будто проглотил жидкий азот. Потом жжение — от горла до желудка. А потом… потом началось самое страшное. Я почувствовал, как моя душа начинает отделяться от тела. Как невидимые крючки цепляются за самую суть и тянут в разные стороны.

— Разрыв связей между астральным и физическим телами, — кивнул я. — Мучительный процесс. Удивительно, что вы не сломались.

— У меня был якорь. Мысль, за которую я цеплялся, как утопающий за соломинку. Это мысли о том, что мой конструкт меня ждет…

— Теперь моя очередь, — Ярк встал, прошелся по палате. — Операция по спасению Всеволода планировалась спонтанно. Здание инквизиции считается неприступным. Стены — три метра толщиной. Магическая защита — пятнадцать слоев различных барьеров. Физическая охрана — двести человек в три смены.