— Но… но это же доброкачественное состояние! — воскликнул Смирнов. — Оно не вызывает судорог!

— Само по себе — нет. Но оно маскирует истинную проблему. Отвлекает внимание, как фокусник отвлекает зрителей.

— Тогда что вызывает судороги⁈

Я еще раз взглянул на монитор, на пациента, потом на результаты анализов, которые Смирнов держал в трясущихся руках.

— Тромбоз мезентериальных сосудов, — объявил я. — Острое нарушение кровоснабжения кишечника. Кишечник умирает от ишемии — недостатка кислорода. Некроз кишечной стенки вызывает выброс токсинов в кровь. Токсины вызывают судороги. У нас максимум десять минут до необратимого некроза всего кишечника.

— Невозможно! — выдохнул Смирнов. — Ему всего тридцать лет! Тромбозы мезентериальных артерий бывают у стариков с атеросклерозом!

— Возраст — не абсолютное противопоказание для тромбозов. Тромбофилия, антифосфолипидный синдром, врожденные аномалии свертывания — масса причин для тромбоза в молодом возрасте. Спорить будем или спасать?

— Спасать! Но как⁈ Нужна экстренная операция! — Смирнов начинал паниковать.

— Не успеем довезти до операционной. Будем проводить системное растворение тромба прямо здесь, прямо сейчас. Готовьте альтеплазу — рекомбинантный тканевой активатор плазминогена! Сто миллиграммов! — четко указал я.

— Но… но без ангиографии? Вслепую? Это безумие!

— У нас нет времени на ангиографию. И слушайте меня очень внимательно, Владимир Петрович.

Я наклонился к нему, понизив голос до шепота:

— Сейчас вы будете моими руками. Я буду говорить, что делать, а вы — выполнять. Не думать, не сомневаться, не анализировать — просто делать. Как робот. Как продолжение моей воли. Поняли?

Он закивал, глаза расширились от страха и… восхищения?

У меня осталось три процента силы в Сосуде. Один процент я вложу в Смирнова — временно обострю его восприятие, ускорю реакцию, усилю мелкую моторику. Пусть на пять минут почувствует себя гениальным хирургом уровня Пирогова. Настоящего Пирогова, не меня.

Положил руку ему на плечо, пустил тончайшую струйку Живы. Всего капля, но направленная точно в нужные центры мозга.

Смирнов вздрогнул всем телом, его зрачки расширились:

— Я… я чувствую… это невероятно! Я вижу все так четко!

— Не отвлекайтесь на ощущения. Катетеризация бедренной артерии. Немедленно. У вас есть тридцать секунд.

Руки Смирнова вдруг обрели непривычную для него точность и уверенность. Он схватил иглу для пункции, обработал кожу пациента антисептиком одним точным движением.

— Пальпируйте пульс на бедренной артерии… — начал я.

— Вижу! Чувствую! — перебил он, и игла вошла в артерию с первой попытки. Идеально, под углом сорок пять градусов, точно в центр сосуда. — Есть кровь! Артериальная!