Два критических пациента. Оба умирают прямо сейчас. У меня четыре процента силы. Команды нет — Кирилл сидит дома с Костомаром, Мёртвый на другом конце города на базе, Ростислав может только наблюдать. Что делать? Кого выбрать? Кого спасать первым?
Стоп. А кто вообще сказал, что нужно выбирать?
Это мышление обычного врача — один пациент за раз. А я не обычный врач. Я — некромант с тысячелетним опытом. Я командовал армиями мертвецов, координировал атаки тысяч юнитов одновременно. Неужели я не справлюсь с двумя пациентами?
— Обоих в реанимацию! — рявкнул я голосом, который не терпит возражений. Тот самый командный тон, которым я отдавал приказы генералам нежити. — Палаты семь и восемь, они смежные! Двери между ними держать открытыми! Быстро!
Тем временем влил один процент Живы в пациента Смирнова. Чтобы он вообще дотянул до лечения. Тогда у него будет шанс.
— Но… но как вы будете… — начал Смирнов.
— Выполнять! — рыкнул я так, что он подскочил. — Владимир Петрович, катите своего пациента в восьмую палату! Готовьте дефибриллятор на двести джоулей! Набор для интубации трахеи! Проверьте запас атропина, адреналина и лидокаина! Все по максимуму!
Медсестры переглянулись, но подчинились. В моем голосе было что-то, что заставляло людей слушаться не раздумывая. Остатки некромантической харизмы, способность подчинять волю.
— Валентина Сергеевна! — повернулся я к старшей медсестре. — Найдите главврача Сомова! Срочно, немедленно, хоть из-под земли достаньте! Скажите, что это вопрос жизни и смерти дочери графа Бестужева! Он поймет важность!
— Дочери графа⁈ — ахнула она, взглянув на Анну. — Это же… это же Анна Алексеевна! Я ее помню, она приезжала на открытие!
— Меньше эмоций, больше дела! Бегом за Сомовым! Код красный!
«Код красный» — неофициальный сигнал для магов в клинике. Означает критическую ситуацию, требующую магического вмешательства. Сомов ввел его после нескольких инцидентов с магическими отравлениями.
— Всем остальным очистить коридор! — добавил я громче. — Никто не входит и не выходит без моего личного разрешения! Это карантин!
Реанимационное отделение встретило меня управляемым хаосом. Медсестры готовили оборудование — капельницы, дефибрилляторы, наборы медикаментов. Санитары таскали дополнительные мониторы. Младший медперсонал суетился, не зная, чем помочь.
Я встал ровно посередине коридора, между седьмой и восьмой палатами. Отсюда я мог видеть обе каталки через открытые двери, обоих пациентов.
— Стоп! — поднял руку. — Всем замереть на пять секунд! Полная тишина!
Все послушно застыли. В наступившей тишине было слышно только пиканье мониторов — частое, тревожное у парня, редкое, замедленное у Анны. Хриплое дыхание обоих. Капанье капельниц.