За ним две перепуганные медсестры катили каталку. На ней — молодой парень лет тридцати. Славянская внешность, русые волосы, спортивное телосложение. Тело выгибалось в жутких судорогах, изо рта шла розовая пена, глаза закатились. Портативный монитор показывал полный хаос — тахикардия сто сорок, давление то взлетает, то падает, сатурация прыгает от шестидесяти до девяноста.

— Святослав Игоревич! — Смирнов бросился ко мне, хватая за рукав халата трясущимися руками. — Слава богу, вы здесь! Он умирает! Прямо сейчас, на моих глазах! Мы перепробовали все! Диазепам не помогает! Фенобарбитал тоже! Даже пропофол — снотворное для анестезии — не останавливает судороги! Вы обещали помочь! Вы сказали, что посмотрите его после обеда!

Черт возьми! Пациент с непонятными анализами. Сначала думали панкреатит, а теперь добавились странные судороги неясной этиологии.

Смирнов приходил утром, умолял о консультации. Я обещал посмотреть после обеда, даже записал в блокнот. А потом позвонил Сергей с воронками, следом — Бестужев с новостью о пропаже дочери, и я напрочь забыл об этом парне. Тьма некромантская, как я мог забыть⁈

Быстро осмотрел парня некромантическим зрением — всего секунда, больше не мог себе позволить. Странная картина. Энергия скапливается в области поджелудочной железы, но расходится неправильно, хаотично.

— Сколько он уже в таком состоянии? — спросил я, пытаясь выиграть время.

— Два часа! — Смирнов почти плакал. — Начались легкие подергивания, потом переросли в настоящие судороги! Мы думали — эпилепсия, но ЭЭГ показывает норму! Потом решили, что отравление, но токсикология чистая! Амилаза зашкаливает, но КТ показало, что поджелудочная в порядке!

— Родственники где?

— В холле! Мать в истерике, отец готов нас всех поубивать! Это сын депутата Мосгордумы! Если он умрет, нам всем конец!

Сын депутата. Прекрасно. Политическое давление в придачу к медицинской катастрофе. Но это не главное.

Главное — проклятие. Оно не простит, если парень умрет из-за моей забывчивости. Я нарушил данное слово, обещал помочь и не помог. Проклятие может забрать не просто проценты из Сосуда. В худшем случае — заберет жизнь Анны в качестве «штрафа» за нарушение контракта. В лучшем — мою собственную.

Я обязан спасать всех, кто встречается у меня на пути. Это условие сделки с проклятием.

— Слишком поздно! — простонал Смирнов, комкая мой рукав. — Еще пять минут максимум, и начнутся необратимые изменения в мозге! Отек, некроз нейронов! Мы уже вызвали родственников попрощаться!

Посмотрел на умирающего парня — пена изо рта стала кровавой, начались петехии — точечные кровоизлияния на коже. Потом на Анну — бледная, еле дышит. Потом снова на парня.