Смирнов, ведомый моей энергией, двигался как в трансе. Мышечная память хирурга плюс магическое усиление. Схватил десятикубовый шприц, набрал адреналин, воткнул иглу между ребрами. Идеальный угол, идеальная глубина — прямо в толщу сердечной мышцы.

— Ввожу! — крикнул он и нажал на поршень.

Одновременно я выжигал семя тьмы из души Анны. Золотой луч врезался в черный клубок, и тот зашипел, как раскаленное железо в воде. Запахло серой и гнилью.

Семя сопротивлялось. Цеплялось корнями за душу, пыталось укрыться глубже, растечься по энергетическим каналам. Но концентрированная Жива была для него как кислота.

— Есть ритм! — заорал Смирнов. — Синусовый ритм! Пациент стабилизируется!

Монитор Анны запищал реже. Сердце заработало — сначала хаотично, потом все ровнее.

Но семя еще держалось. Последний, самый глубокий корень. Вплетенный в самую основу души.

Энергия заканчивается. Целители на пределе — Варвара уже серая, Ольга покачивается, интерны еле стоят. Еще немного, и кто-то упадет. А семя все еще там. Нужно больше силы. Но где ее взять?

И тут произошло чудо.

Светлана — простая медсестра, которая пять минут назад не знала о своем даре — вдруг вспыхнула, как маленькое солнце. Ее аура из белой стала ослепительно-золотой.

— Я… я чувствую! — воскликнула она, и в ее голосе был восторг первооткрывателя. — Я чувствую силу! Она во мне! Она всегда была во мне! Я могу помочь!

Поток чистейшей энергии хлынул из нее. Нетронутый дар, пробужденный кризисом. Как гейзер, прорвавшийся сквозь земную кору.

Я подхватил этот поток, сформировал в копье и вонзил в последний корень семени тьмы.

Семя взвыло — беззвучно, на уровне души. Корень оборвался, и вся черная конструкция рассыпалась в прах. Астральный ветер развеял остатки.

Анна глубоко вздохнула. Первый полноценный вдох за последние часы. Цвет вернулся на ее щеки.

— Готово! — выдохнул я и рухнул на колени.

Целители попадали кто куда. Варвара грузно опустилась прямо на пол, не заботясь о стерильности. Ольга привалилась к стене, сползая по ней. Интерны держались друг за друга, чтобы не упасть.

Только Светлана осталась стоять. Смотрела на свои руки с абсолютным потрясением:

— Мы… мы сделали это? Мы правда извлекли семя тьмы?

— Вы сделали, — поправил я, пытаясь отдышаться. — Я просто дирижировал. Оркестр играли вы.

Из соседней палаты вышел Смирнов. Рубашка под халатом промокла насквозь, лицо красное, но глаза сияют триумфом:

— Пациент стабилен! Полностью! Тромб растворился, кровоток восстановлен! Кишечник получает питание! Судороги прекратились!

— Отлично, — я попытался встать, но ноги подкосились. — Переведите его в обычную палату через час. Наблюдайте сутки, антибиотики широкого спектра для профилактики, потом домой.