Поэтому я принял решение отправиться на другое собеседование. Времени на поиск работы осталось совсем мало, чтобы спорить со всякими идиотами.

Я шёл по стерильно-белому коридору, пахнущему хлоркой и другими дезинфицирующими средствами. Мимо проносились деловитые лекари в халатах, на отворотах которых тускло поблескивали вышитые руны защиты.

Стены были увешаны благодарственными письмами в золоченых рамках, кричащих об успехе и богатстве больницы.

На фоне всей этой показухи я ощутил знакомый тонкий укол под рёбрами, и явно не телесного происхождения; так напоминало о себе моё проклятие, отсчитывая часы до моей смерти.

Картинка из прошлого ясно вспыхнула перед внутренним взором: финальная битва, разрушенный тронный зал моей Цитадели, усеянный телами павших.

Я, Архилич, Повелитель Темных Земель, стоял над поверженным врагом — последним Владыкой Тьмы.

Раньше мы были союзниками, пока он не предал меня. И всё ради того, чтобы забрать мои силы. Всё ради величия и власти!

Он умирал, но в глазах его горела фанатичная ненависть.

— Ты, упивающийся моей смертью, — прохрипел он, захлёбываясь светом, — теперь будешь вымаливать каждую кроху жизни, подаренную другому!

Последнее, что я помню, — ослепительная вспышка белого и разрывающая боль, пронзившая саму мою суть в обход физического тела. Враг истратил энергию души, уничтожил её лишь бы наложить своё последнее проклятье.

А потом наступила тьма, и пришёл холод. Я очнулся от нехватки воздуха, с землёй во рту и на глазах, когда кто-то пытался избавиться от этого тела.

Потом с трудом выбрался из неглубокой ямы на краю лесополосы. Мир плыл перед глазами, новое тело отказывалось слушаться.

Не помню, как добрался до кромки деревьев. Помню только, как чья-то рука схватила меня за локоть и потащила за собой, а сопротивляться не было ни сил, ни желания.

До сих пор я так и не понял, кто мне тогда помог и почему.

Следующее пробуждение было уже в комнате общежития, тесной и провонявшей перегаром. Голова раскалывалась от похмелья — нового и омерзительного для меня ощущения.

Памяти в этом теле не нашлось, поэтому пришлось выяснять что произошло через знакомых предшественника.

Оказалось, накануне громко праздновали выпускной — и предыдущий владелец тела отпраздновал так, что его решили похоронить заживо. Теперь все разъезжались из общаги, и я остался один в чужом теле и чужом мире.

Самое мерзкое в этом проклятии — садистская, вывернутая наизнанку логика: тот, кто веками собирал жатву смертей, теперь обязан дарить жизнь. В моей душе или в том, что от неё осталось теперь находится Сосуд Смерти.