Чёрный хрустальный кубок виден только тому, кто отмечен проклятием. Каждый день он медленно пустеет, испаряя около трёх процентов Живы, и если запас упадёт до нуля, я умру окончательно и бесповоротно.

Я прикрыл глаза, концентрируясь. Перед внутренним взором возник знакомый образ: гранёный кубок из полированного обсидиана. Серебристая субстанция заполняла его примерно на четверть — остаток от спасённой позавчера кошки какого-то торговца, угодившей в капкан. Двадцать три процента.

Первую неделю я был уверен, что обману систему, и искал лазейку, перепробовав всё, что приходило в голову.

Ходил по темным проулкам, привлекая к себе внимание разных отморозков. И в первый же день меня попытались ограбить.

Благо предыдущий хозяин этого тела держал себя в приличной физической форме, видимо, компенсируя умственные способности спортом. Я без труда сломал нападавшим руки, а потом, в качестве эксперимента, сам же их и вылечил.

Сосуд остался пуст: проклятие оказалось хитрее, и нанесённые мной увечья в зачёт не шли.

Тогда я попробовал иначе и принялся платить бродягам за фальшивую благодарность, но тоже без толку. Проклятие считывало только истинные, неподдельные эмоции, минуя слова и поступки.

Только искренняя благодарность за спасённую жизнь может наполнить этот чёртов кубок. И чем сильнее была угроза смерти, тем щедрее была награда.

Я, повелитель смерти, оказался посажен на чужую благодарность, как пёс на цепь. Драматург из бреда позавидовал бы такой логике. И вот я иду по коридору больницы, получив очередной отказ, а топливо для существования у меня на критически низкой отметке.

Двадцать три процента — критически мало.

С этими мыслями я дошёл до стеклянных дверей выхода. Они разъехались передо мной, и в лицо ударил свежий воздух, смешанный с запахом выхлопных газов и назревающей паники.

Прямо к парадному входу нагло подкатил чёрный представительский седан с мигалками. Дверь открылась, пожилой мужчина в дорогом костюме сделал шаг на асфальт и тут же рухнул, как подкошенный, без звука и без предупреждения.

Из машины выскочила молодая женщина в строгом деловом платье и бросилась к нему.

— Папа! Помогите, кто-нибудь! — её крик был отчаянным.

Сначала сбежались зеваки — обычные прохожие, остановившиеся поглазеть на чужое горе.

Потом шум привлёк персонал. Двери клиники распахнулись, и на крыльцо выбежали двое лекарей в белых халатах.

Они увидели происходящее, рванули на помощь, и эта помощь тут же выродилась в беспомощную суету.

— Магический откат! Срочно нужен диагност! — бросил один из них.