— Подожди, еще не все. Понимаешь, когда я уже уходить собрался… в общем, нас новой задачей осчастливили… и я даже знаю, откуда она прилетела… Казначей, сволочь, — не сдержавшись, виконт грохнул кулаком по столу, — точно знаю – его работа. Нашептал Его Сиятельству, что мы должны лесными молодцами заняться, вроде как даже профинансировать это дело казна в состоянии, на целых пять человек готовы штат увеличить.

— Но это же бред! Господин интендант, бандиты караваны под корень вырезают, что пять человек могут сделать?

— Почему пять? — горько усмехнувшись, спросил де Романтен. — С тобой — шестеро.

— Я?!

— А кто? – интендант встал и подошел вплотную к Ажану. — Из наших в лесу только ты не заблудишься. Сам говорил – и следопыт, и в горах патрулировал, ну нет у меня никого больше! Нету! Только ты и пятеро пока еще бойцов – я им пенсию пообещал хорошую, если все получится. А тебе лично будет и надбавка, вообще все что могу – все будет, только ты уж постарайся, хоть какой-нибудь результат дай. Справишься – лично к лейтенанту представлю. Нет – не обижайся, не уволю, но из Зеленого квартала ты уже никогда не выберешься. Так что приступайте, господин сержант полиции!

Когда же за подчиненным закрылась дверь, интендант сел за стол и вновь перечитал письмо, которое утром принес ему Гурвиль. Писал помощник интенданта полиции Тулузы. Сообщалось, что недавний собеседник в период славной службы в не менее славном Сен Беа, помимо геройских подвигов, умудрялся и убийц ловить и похитителей детей… Ребенок, правда, был один, но кто знает, остановились бы эти мерзавцы, если б первое дело у них выгорело.

Интересный у него получился подчиненный, умный, храбрый, знающий. Только где он этих знаний успел набраться?

С одной стороны этим грех не воспользоваться, а вот с другой… Де Романтен позвонил в колокольчик.

— Дежурный, — сказал он вошедшему полицейскому, — пригласи ко мне Гурвиля, срочно.

После этого разговора и впал Ажан в хандру, не имея ни малейшего понятия, с какой стороны взяться за порученное дело.

В разгар жизнерадостных размышлений вошел Гурвиль с двумя бутылками вина и корзиной закусок. Что же, полицейские традиции не зависят ни от страны, ни от века, ни от мира – выпить в своем кабинете с сослуживцем под хороший разговор – это нормально, более того, это правильно. На таких застольях люди познаются не хуже, чем в боевых операциях. Действительно, если я с тобой пью на работе, значит, я уверен, что не настучишь начальству, не будешь потом требовать от меня чего-то, с нашей службой несовместимого. Поэтому и рассказать о себе можно побольше, особенно после того, как выпили за службу, за Амьен и за… Жан был поражен — третий тост Гурвиль предложил за погибших друзей!