— Зачем? – спросил де Романтен. — И почему ты уверен, что убийца Маршанд? Он что, признание оставил?
— Фактически – да, Ваша Милость. За день до этого я рассказал лейтенанту об отпечатках пальцев, которые можно снять с орудия убийства и сравнить с ладонями убийцы. И он сделал все, чтобы эти отпечатки на даге не стерлись. А затем Маршанд повесился. Никто ему не помогал, тем более не имитировал самоубийство, я уверен. Подробности – в отчете.
— Итак, сержант, что у нас получается? — виконт был собран и деловит. — Вчера, после беседы с этим, как его, Вержа, Маршанд приказал отпустить убийцу. Ты уперся как баран, тогда тебя попытались убить. Не получилось, бывает. В результате Маршанд лично убивает этого Почку, ну и кличка, прости Господи, и вешается сам. Выходит, ты зацепил людей очень, очень серьезных. Так что теперь это дело надо распутать до конца.
— Вы правы, но то же можно сказать и по-другому. За три дня погибли четыре человека. Один ребенок остался сиротой, и не забудьте о жене и сыне Маршанда, которые теперь никому не нужны. Сколько еще погибнет, сколько детей осиротеет, пока мы будем распутывать? Господа, а может достаточно? В конце концов, все преступники найдены и наказаны. Да, не правосудием, но, возможно, это и к лучшему – приговор вынесло проведение.
— Так ты готов все забыть? – Гурвиль, прищурившись, разглядывал Жана сквозь бокал, как какую-то диковинку.
— У меня хорошая память, господин майор полиции, она умеет забывать.
— Свободны, сержант! Я надеялся на другой ответ, но, видимо, в Амьене вы менее храбры, чем в Сен-Беа, — с этими словами де Романтен хлопнул ладонью по столу, показывая, что разговор окончен.
Когда Ажан вышел, интендант повернулся к Гурвилю.
— Жаль. Я надеялся, что этот парень способен не только топтать улицы. Что, коллекция нераскрытых тайн в нашем городе пополнилась в очередной раз? Кто-то плюнул нам в лицо, а все, что предложил твой протеже – это утереться?
— Надеюсь, Вы не правы, Ваша Милость. По крайней мере, в истории с Робером он рук не опускал. Но в данном случае я его, пожалуй, поддержу. Действительно, хватит жертв. Давайте успокоим это болото, объявим, что дело закрыто, поскольку ловить, собственно, некого. Объявим и посмотрим, что сержант полиции Ажан предпримет дальше. Если я в нем не ошибся, нас ждет что-то очень интересное.
* * *
10а — странгуляционная борозда — след от удушения, в данном случае — от веревки.
ГЛАВА XXIV
ГЛАВА XXIV
Розыск, сыск, оперативная разработка… у этого дела много названий, но одна суть – тихая, тяжелая и очень нудная работа. Если у опера пятьдесят процентов ее идет в корзину – он очень хороший опер. Погони, аресты, то, что нравится читателю – это редкие искры в бесконечной череде дней, потраченных на сбор тех крупиц истины, из которых, собственно, и стоится здание правосудия.