— Ну уж Вы скажете – простого! Что Вы в нем такого простого увидели? Ах, впрочем, да, Вы же не читали отчет моего адъютанта. Так вот уверяю, что никакой простой сержант не смог бы удерживать эту крепость пять дней. Это же все считается, и довольно просто. Численность гарнизона и противника, их вооружение, крепость стен. Все элементарно. Им было отмерено не больше двух дней, поверьте, это не пустые слова. Война – наука не менее точная, чем математика.
— Значит, все же не такая точная, раз крепость стоит.
— Точная, уверяю Вас. Только и в математике встречаются неизвестные, влияющие на результат. Вот сержанты – они какие? Храбрые, грозные, могучие. А где Вы видели сержантов грамотных? Ну, хотя бы просто грамотных, не говоря уже о знающих? Его вылазка по уничтожению осадных орудий или засада на магов? Этому надо учиться. А тыл, санчасть? Вы знаете, что за эти четыре дня солдаты ни часа не были голодны? Как Вы думаете, сколько раненых обычно излечивается после ранения?
— Помилуйте, маршал, я же все-таки не столько воин, сколько администратор. Ну, думаю, три четверти.
— Менее четверти. Из них половина – инвалиды, годные только милостыню просить. А у Вашего простого сержанта выжили действительно три четверти, и только восемь человек потеряли конечности. Вы были в крепостной санчасти?
— Нет. Стыдно признаться, но я слишком брезглив. Вонь, кровь, грязь… Сам знаю, что это недостойно, но ничего не могу с собой поделать.
— Я Вас понимаю. Только здесь ничего этого нет. Да, боль и смерть, как обычно, но чистота, как во дворце! Санитары рассказывают, что больше всего боялись не убрать вовремя грязь и кровь – сразу получали в зубы. Перевязать рану грязной тряпкой – об этом они и подумать не могли. Этот Ажан лично зарубил бы на месте.
— О таком я никогда не слышал.
— А вот я только слышал. Так что не ошиблись мы, наградили кого надо. Вы знаете, это второй человек, которого я посвятил в кавалеры.
— Знаю. Ваш первый крестник знаменит на всю Окситанию. Черный барон, он же из местных.
— Да, и он, к сожалению, погиб. Выпьем же за другого, чтобы его судьба сложилась лучше. О, опять эта песня… которой меня встречал гарнизон.
— Кстати о ней. Не сочтите за грубость, маркиз, но Ваш адъютант, этот д`Оффуа, он храбрый человек?
— Безусловно. Выпускник Клиссона, участник Савойского похода, дважды ранен, я сам видел его в бою. А в связи с чем вопрос?
— Так… Просто вчера вечером, когда солдаты пели эту песню, у него в глазах стояли слезы. Разумеется, никто этого не видел. Я там оказался случайно.
ГЛАВА IX