— С одним героем были бы проблемы, но если рядом будет супруга Идальго… впрочем, стоит ли Вас беспокоить этими пустяками? Спасибо, вино действительно прекрасно, теперь пойду я, с Вашего разрешения, подготовлю злодейство.
— Не играйте со словами, друг мой, мы не злодействуем, мы с Вами страну защищаем. Идите, друг мой.
Герцогиня едва успела заскочить в соседнюю комнату. Да, ее супруг был истинным кастильцем. Не знавший жалости к самому себе, бесконечно преданный своей стране, он был беспощаден к ее врагам. Герцог не был жесток, просто, если человек становился на пути Кастилии, он должен был умереть.
Только донна Анабель не могла позволить умереть именно этому мальчику, словно с его смертью из этого мира уйдет последняя часть души Иньиго. Наивно? Наверное. Непатриотично? Безусловно. Но на следующее утро она перехватила Жана по пути к штабу Окситанского полка.
— Молодой человек!
Жан снял шляпу, согнул ноги в коленях, опустил взгляд в землю. Сегодня ничего в нем не напоминало вчерашнего нахала.
— Я слышала, что вы уходите со службы и намерены покинуть Тулузу.
— Да, Ваше Сиятельство.
— Перед отъездом Вас попросят проводить из Тулузы женщину. А по дороге вас обоих собираются убить.
И, не дожидаясь, пока Жан ответит, донна Анабель Изольда де Гусман, герцогиня Медина-Сидония, герцогиня дель Инфантадо, маркиза де Сантильяна, графиня де Салданья ушла, чтобы до конца дней оставаться истинной кастильской дворянкой, верной женой и доброй матерью.
ГЛАВА XII
ГЛАВА XII
А Жан, как и собирался, пошел в штаб полка, чтобы оформить документы, получить причитающиеся деньги и навсегда забыть об армейской службе. Хватит, навоевался. Тем более, что без дворянского звания никакой служебный рост ему отныне не светил. Все, уперся парень в потолок.
Оформление прошло неожиданно быстро, даже ушлые интенданты не попытались зажулить ни динария из выходного пособия, даже странно как-то.
Ситуация разъяснилась просто. У стола последнего бюрократа, поставившего последнюю печать на документы Жана, стоял тот, кого не следовало заставлять ждать — шевалье де Ворг собственной персоной.
— И как прикажешь теперь к тебе обращаться, отныне не сержант и даже не унтер-офицер? Или ты теперь только на «кавалера» отзываться изволишь? Вот объясни, какого черта ты из армии ушел? Где ты еще такую карьеру построишь?
— Обращайтесь ко мне просто, Ваша Милость, — Ажан. А насчет карьеры – Вы, разумеется, правы, только я всегда считал, что тот, кто не идет вперед, катится назад. В армии мне отныне идти уже точно некуда.
— Наверное, так, но все равно обидно. Можешь не верить, но я к тебе привык, – в голосе дворянина сквозило искреннее сожаление. — Куда направляешься?