Отдельной политической силой традиционно выступала реформистская церковь, стремящаяся расширить не только политический вес, но и свою экономическую базу.
И еще одну интересную историю рассказал Богарэ. Наемники, ветераны сражения при Фадже, не пожелали расставаться – организовали свою команду, «оригинально» назвав ее «Черный отряд», и берутся не только за охрану обозов, но и за разные «деликатные» поручения. Деньги дерут с нанимателей бешеные, но при этом помимо качества гарантируют и конфиденциальность, а это действительно дорогого стоит.
А вот про Марту мэтр ничего не знал. Видимо, вернув лицо, лихая наемница решила порвать с прошлой жизнью навсегда. Ну что же, господин Ажан, искать Вы умеете, вот и постарайтесь. И начните с Амьена, где мать Вашего сына и собиралась обосноваться.
ГЛАВА XVII
ГЛАВА XVII
Из Парижа мадам де Ворг со своими спутниками выехала через два дня. Крупный обоз в сопровождении полусотни наемников и эскадрона королевских рейтар направлялся в порт Кале через Амьен.
Эта часть путешествия оказалась на редкость спокойной. Не заметить такой обоз разбойники не могли, но атаковать не решились.
Истосковавшаяся по комплиментам и восхищенным взорам графиня всю дорогу флиртовала с офицерами, впрочем, не переходя грани приличия. Всем было хорошо, кроме Ажана. Нет, прекрасная дама была корректна в рамках дворянских традиций – в упор своего телохранителя не замечала, но и не пыталась от него улизнуть. Но кавалеры! Почему-то шикарные господа решили, что Жан – великолепная мишень, на которой можно продемонстрировать вершины казарменного остроумия. Насмешкам подвергалось все — от одежды и оружия до, простите, интимных подробностей его анатомии. Изящество бегемотов в сочетании с утонченностью кувалды навевали на нашего героя тоску, заставляли постоянно помнить о долге и предстоящей оплате, чтобы, подобно Шарлю Сезару, не свалить от этой благородной компании в другой конец обоза. Но нельзя, контракт, однако.
Два дня он стоически терпел, успокаивая себя мыслями о бренности сущего и необходимости снисходительного отношения к пусть и обидным, но все же мальчишеским выходкам. На третий терпение кончилось.
В одной из придорожных таверн после завтрака, когда обоз готовился к отъезду, Жан обратился к госпоже, вокруг которой как всегда кружили благородные господа:
— Ваше Сиятельство, а хотите увидеть удар мастера?
За все время путешествия ее телохранитель первый раз решил похвастаться? Такого графиня упустить не желала!
— Ну что же, Жан, попробуй нас удивить.
Тут же из заранее принесенной корзины были извлечены пять бутылок вина – месть потребовала денег – поставлены на стол в ряд, и Ажан одним ударом боевой шпаги срубил у них горлышки, да так, что сами бутылки не шелохнулись!