Когда перед судьей встал Ажан, Морель не выдержал — направил смертельное заклятье, чтобы хоть так исправить ситуацию. Ажан побледнел, пошатнулся — маг уже увидел шанс на спасение… но что это? Тот посмотрел в глаза и, подмигнув, улыбнулся! И повторил свой рассказ.
Публика следила за судебным заседанием, как за великим спектаклем, затаив дыхание. Когда судья, выглядевший тоже обалдевшим от произошедшего, объявил Гавроша невиновным, а Робера и двоих полицейских подозреваемыми в ложном доносе, толпа разразилась аплодисментами. Такого успеха в Амьене не добивалась ни одна, даже самая знаменитая театральная труппа.
Не упустил своего и сын графа, который подошел к магу, обнял и от имени своего отца поблагодарил за восстановление в Амьене закона и справедливости.
Да, вот именно о справедливости и думал в этот момент господин Морель, заранее представляя грядущие разговоры с казначеем и Робером, заранее пытаясь определить размер грядущих неустоек.
Во всеобщем ликовании, столь не соответствующем строгому регламенту суда, никто не заметил, как отпущенный на свободу Гаврош на дрожащих ногах ушел с площади, направившись в Зеленый квартал, где ждали больная мать и две сестренки, которых надо как-то кормить еще несколько лет — пока они не смогут выйти на панель. Да, именно на панель — чрево Амьена строго расписывало роли для своих детей, и никакие благородные повороты сценарий не предусматривал.
* * *
10. "Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, — это звездное небо надо мной и моральный закон во мне". И.Кант "Критика практического разума"
ГЛАВА XXI
ГЛАВА XXI
На следующее утро личный состав полиции Амьена построился во внутреннем дворе.
Речь держал интендант полиции де Романтен. Вначале было объявлено об увольнении Робера и его двоих подчиненных, как дискредис… дискредиф…, о Господи, с похмелья и не выговоришь. В общем, опозоривших славную полицию славного города.
Далее неожиданное – с этого дня, в соответствии с последними веяниями, амьенская полиция, как это уже произошло во многих других регионах Галлии, переходила на армейскую систему прохождения службы – вводились звания, за которые будут доплачивать, и соответствующие нарукавные шевроны. В перспективе ожидалось введение формы, разумеется, оригинального черного цвета, но это потом, если в казне деньги найдутся. Список присвоенных званий вывешен в коридоре, все, разойдись! Боже, ну зачем же я вчера столько выпил.
Полицейские ломанулись к спискам. Возгласы восторга, удивления, подначки – каждому интересно, как к нему теперь обращаться будут. Одно дело – эй ты, патрульный, и совсем другое – господин полицейский, а то и капрал. Приятно, черт возьми!