Вопросов не было – слишком красноречиво смотрелись седина в волосах и шрам на пол-лица у двадцатилетнего парня.

В этот день Жан был направлен с патрулем, командир которого долго размышлял, чем он не угодил Маршанду. В самом деле – если этот новый начальник с ними, то он и старший. А как старшим может быть желторотый цыплёнок? Здесь не армия, другие нужны знания, опыт, да просто реакции. Если нападают на военного – он убивает, а вот если на полицейского? Тогда убивать только в крайнем случае, когда других вариантов не остается. А нападают нередко и, что характерно, неожиданно. Особенно в Зеленом квартале. Здесь благородных нет, они здесь не выживают.

Эти простые истины капрал Вида и растолковывал руководящему новичку весь день и при любой возможности. Но и дело свое делал. За время дежурства на улицах Зеленого квартала, больше похожих на узкие и кривые смердящие помойки, было найдено три трупа – два мужских, с ножевыми ранами, и один женский – бедняжке незатейливо сломали шею. Нашли телегу, отвезли на кладбище, где местные рыцари лопаты их привычно закопали. Выяснять кого закопали, а тем более искать убийц? Это Вы, господин сержант, что-то странное придумали. Правосудие? Закон? Да где Вы слов таких странных набрались? Главное, такого при местных не скажите – обидятся.

Впрочем, если хотите – давайте поспрашиваем. Вон видите, местный кабак, очаг так сказать цивилизации – девка наверняка там клиентов цепляла. Труп, он ведь теплый был, свеженький, рядом валя… ну хорошо, хорошо, лежал. Не видеть, что тут произошло, посетители не могли. Попробуйте поспрашивать. Попробовали? Довольны? Так привыкайте – в этих благословенных местах свидетели не водятся. Воры, убийцы, проститутки, нищие всех мастей – этих полно, а свидетелей нет, и не было никогда.

А полиция зачем? Положено. Раз есть район, в нем должна быть полиция. Вот мы идем и все тихо. Вы крики-вопли слышите? Нет? Правильно, когда мы рядом, людей не грабят и не режут, тем и успокаивайтесь.

В этот момент тишину прорезал детский вопль:

— Убили!!! – и страшный, тягучий крик, на одной ноте, без слов и перерывов, казалось, он был бесконечным.

Бросились на него. Через квартал увидели лежащего на земле мужчину, рядом с которым на коленях стояла девчушка лет десяти. Сил кричать у нее уже не было, она лишь открывала рот, из которого вылетало глухое сипение.

Жан привычно проверил пульс – глухо. Два удара сзади – в правую почку и сердце, убийца знал свое дело.

— Кривой Жак, — опознал труп капрал, — вот, значит, как с тобой вопрос решили.