— Нашивки видишь?

Еще один кивок, громила явно неразговорчив.

— Кто зашел сюда в течение получаса?

Палец аккуратно, чтобы не видели посетители, указывает направление, взгляд туда… и Жан едва успел увернуться от брошенной бутылки. Грохот перевернутого стола, перегородившего проход, стук подошв и серая неприметная личность выбегает на улицу. Пока Жан добрался до выхода – беглеца и след простыл.

Ну и ладно, отпечатки пальцев на бутылке и посуде остались, следы подошв вроде бы соответствуют… с закреплением следов проблемы, ну да ничего, первый блин все-таки.

Хозяин, правда, знакомство с душегубом отрицал во всю мощь своих легких, даже пригласил Ажана в свой кабинет, якобы для составления бумаги. А сам предложил пару экю, в подтверждение своих слов. Когда Жан вправил ему челюсть, проникшийся духом правосудия трактирщик сказал, что жизнь ему дорога как память о любимой теще, а потому никакого Почку он знать не знает и даже никогда не видел!

— Почему Почка?

— Любит ножом в почку бить, говорит – удобно и надежно, сволочь.

Розыск по горячим следам, не слишком результативный, но и не совсем напрасный, занял минут пятнадцать, после чего Жан вернулся на место преступления.

— Все, капрал, показывай, куда идти.

Приют для девочек-сирот оказался на другом конце города, рядом с женским монастырем. За всю дорогу никто не проронил ни слова – Жан растерялся и просто не знал, что сказать ребенку, а Вида наоборот – знал, что сейчас лучше не говорить ничего, – девочка из Зеленого квартала не привыкла к утешениям. Она молчала по дороге, молчала, когда оформляли документы и передавали монахине, видимо воспитательнице приюта, молчала, когда они уходили.

— Так что ты знаешь? – на обратном пути Жан повторил вопрос.

— Кривой Жак, у него с детства один глаз выбит – подрался с кем-то. Хороший мужик был – не убивал, не грабил. Так, на стреме постоять, краденое перегрузить, труп спрятать, на подхвате, одним словом. Жену у него дворянчики молодые убили. Она красивая была, самая красивая из здешних шлюх, только богатых ублажала. Однажды ее двое молодых повес, из благородных, подцепили, да только просто использовать им скучно стало – вот и начали… — капрал с отвращением сплюнул, — в общем, когда ее нашли, тело все в порезах да ожогах было, во всех местах. Вот тогда Жак и того, отплатил, в общем, только этот грех на нем и был. А потом все – для дочери работал. На весь квартал клялся, что она у него шлюхой не будет, хорошего ей мужа найдет. Да вон как все получилось.

— А что за вопрос? Ты сказал – с ним вопрос решили.