— Вот ты как заговорил, Инквизиторов выкормыш, — голос лейтенанта перешел на шипение, а лицо исказилось от ненависти. — Ну смотри, не ошибись. Свободен!

Вечером, по дороге домой, на Ажана напали. Какой-то богато одетый прохожий при рапире, явно дворянин атаковал его смертельным заклятьем. Для любого другого смертельным. Когда понял, что убить не удалось – обнажил оружие, сделал выпад, нацеленный в сердце.

Защититься от заклятья у Жана не получилось, спасла невосприимчивость к магии. А вот к атаке оружием был уже готов – успел выхватить саблю, отбить клинок противника, но ответил неудачно – удар, лишь зацепив руку, прошел в шею. Кровь брызнула фонтаном, напавший умер на месте.

До полуночи пришлось оформлять документы, писать объяснения. Хорошо еще, что заклятие оставило след на стене дома, а рапира пропорола камзол – оборона ни у кого не вызвала сомнений. Иначе убийство простолюдином дворянина могло стоить дорого, законы твердо стояли на стороне элиты.

Утро следующего дня для амьенской полиции началось с суеты – Маршанд не вышел на развод. Дежурный клялся, что лейтенант пришел на службу затемно, поднялся к себе в кабинет, дверь которого оказалась заперта. Когда по приказу дежурного офицера ее сломали, увидели Маршанда, мирно покачивающегося на веревке, закрепленной на потолочной балке. Пейзаж дополнял Почка, точнее его труп, лежащий на животе в луже собственной крови, с торчащим из спины ножом, или, скорее, дагой. Вломившиеся в кабинет полицейские замерли в потрясении. Первым пришел в себя Жан.

— Всем выйти, кто-нибудь — срочно в тюрьму – узнать, как сюда этот, — он указал на труп Почки, — попал. И врача сюда, срочно! Начальству сообщите! Не отвлекать – я начинаю работать.

Его послушались беспрекословно, а ведь рядом и офицеры стояли. Только о том, что надо делать, они понятия не имели. Предпочли остаться зрителями.

"Ну что, господин полковник, вспомним молодость?" – подумал Ажан, начинаем осмотр места происшествия. И что имеем?

Вначале Почка. Убили его горизонтальным ударом в сердце, от такого аккуратно на живот не падают. И руки у трупа в стороны раскинуты. Нет, его укладывали, тщательно так, вон даже кровь смазана. Зачем? Чтобы отпечатки пальцев на рукояти не стерлись? Возможно. И готов поспорить, что пальцы эти – господина лейтенанта. А кому про отпечатки пальцев в Амьене известно кроме Маршанда? Ну не графов же в убийстве подозревать, в самом деле.

Та-ак, еще интереснее – а лицо-то у Почки счастливое, улыбка на трупе смотрелась жутковато и красноречиво, эта сволочь явно считала, что жизнь удалась. В момент смерти, ага.