Ого, у этого прощелыги есьтьличный адвокат, который уже сегодня будет знать, где его клиент! И бросив все побежит спасать этого оборвыша! А что там он о начальстве пел? Очень интересно. Ну что же, подождем, посмотрим, как тут все повернется.

— Ну и второе – убийство. Зарезал ты недавно Кривого Жака, а вот это все, это виселица. И заметь, я ни о чем тебя не спрашиваю, даже пытать не буду. Зачем? Следы на месте мы описали подробно, они с твоими ботинками совпали, рана с твоим стилетом совпала, — Жан останавливающе махнул ладонью, — только не говори мне, что стилет не твой, не надо. Просто поверь – докажу, ни один суд не усомнится. Но шанс на жизнь у тебя есть – расскажешь о тех, кто тебя нанял – получишь каторгу. Тоже не сахар, но жить будешь.

— Не докажешь, не надейся! — с Почки напрочь спала маска жалкого труса, сейчас это был зверь, наглый, бравирующий, уверенный в своей неуязвимости.

— Как хочешь, была бы честь предложена, можешь возвращаться в камеру, — равнодушным тоном ответил полицейский. И было что-то в этом равнодушии от спокойствия палача, знающего, что жертве никуда не деться из его рук.

Однако оказалось, что Почка не врал. В полдень в полицию прибыл импозантный полный розовощекий мужчина, представившийся адвокатом Вержа. Уверенным шагом он проследовал в кабинет лейтенанта Маршанда, где провел больше часа. О чем они говорили, осталось тайной, но проходящие мимо двери полицейские слышали спокойные голоса, а иногда и смех адвоката. Впрочем, на то оно и начальство, чтобы самому решать с кем и в каком тоне разговаривать.

А после ухода адвоката в руководящий кабинет был вызван Ажан.

— Ну, вот что, заканчивай заниматься дурью, отпускай задержанного.

— Не могу, господин лейтенант, — в официальном тоне ответил сержант. — Он напал на полицейского и убил человека, его вина доказана, за такое освобождение уже меня можно будет арестовывать.

— Кем доказана? Тобой? И чем? Рисунками, которые ты сделал у трупа? Следами ладошек? Да тебя в суде на смех поднимут. Исполнять, я сказал, немедленно освободить! – при этом господин лейтенант перешел на крик, больше похожий на истерику.

— Если суд будет в присутствии представителя графа, а по таким обвинениям по-другому и быть не может, то на смех меня не поднимут, уверяю Вас. Об отпечатках ладоней мне известно от мага крепости Сен-Беа, где я служил. Он и научил меня с ними работать, так что не сомневайтесь. И по рисункам обуви, будьте уверены, все сделано в присутствии патруля, они уже подтвердили и подписали показания о достоверности и совпадении следов. Так что если приказ не отмените – я и к интенданту пойду, и к самому графу, но убийцу на волю не выпущу.