Затем, подмигнув, сделал шаг назад, вскинул руку в воинском приветствии. – До свидания, господин виконт!

Распрощавшись с Шарлем Сезаром, отправившимся с караваном в Абвиль, где должен был представиться в штаб Пикардийского корпуса для зачисления на службу, Жан прибывал в легкой растерянности.

Вот так вот, господин Ажан. Расчет завтра, а сегодня ни в чем себе не отказывайте. Сколько у Вас осталось? Целый экю? Вот на него и не отказывайте. Как в прежнем мире говорилось? Гуляй рванина? Счастливого Вам загула.

Хотя до вечера часа три еще есть – можно попробовать найти Марту, ну или хоть что-то о ней узнать.

А где можно навести справки? У трактирщиков? Ага, с одним экю в кармане – самое то.

В ратуше? Не вариант по той же причине. Представить себе городского служащего, согласного задаром шевельнуть пальцем, на это фантазии Жана не хватило категорически.

Остается городская полиция. Там если и не подскажут, так бесплатным ночлегом обеспечат запросто. Дней эдак на несколько, для проверки личности, например. Но голод в сочетании с перспективой ночевки под открытым небом пробудили казалось навсегда забытый дух авантюризма.

Предлог для посещения – легко, служить хочу! А там – кривая вывезет… Небось Авось пока еще с нами, не подведет!

В Амьене городская полиция занимала двухэтажное здание, примыкавшее к грозного вида постройке – городской тюрьме. У дверей никого, охрана скучала внутри – двое расхлябанного вида молодцов в костюмах обычных горожан, но при шпагах и с нарукавными нашивками полицейских остановили Жана,

— Кто, к кому, зачем? – в предельно лаконичной манере поинтересовались охранники.

— Господа, я только что приехал в ваш город, ищу работу. Могу ли я найти ее в полиции?

Взгляды стражей порядка повеселели, словно они перед собой клоуна увидели, ну или какого другого дурака.

— Разумеется, конечно, в нашем славном Амьене своих мужчин нет, без приезжих нам никак не справиться. Впрочем, если хочешь узнать точно, кто ты есть на самом деле, обратись к мэтру Гурвилю – дверь с заднего двора, выкрашена красной краской. Может ему золотарь какой и нужен, — молодцы видимо решили, что пошутили достаточно остроумно – заржали в голос.

За четыре года воинской службы в Клиссоне и Сен-Беа Жан привык, что юмор на посту – проступок непростительный, от которого отучают сразу и навсегда. Но не лезть же со своим уставом в чужой монастырь, поэтому просто вежливо поблагодарил и пошел куда послали.

Мэтр Гурвиль оказался сухим, подвижным мужчиной среднего роста и средних лет, суетливым поведением и острым лицом немного походившим на хорька. Занимал он маленький кабинет, в котором были только стол и два стула. На столе лежала пачка исписанных бумаг.