Впрочем, кто я такая, чтобы пытаться разгадать мужскую логику — если такая вообще существует?

— На фотографии вы? — наконец отвечает он.

Я вскидываю бровь. Ну и вопрос.

— Я.

— Пришлите ещё.

Чего?.. У меня аж глаза шире распахиваются от неожиданности. Кто захочет смотреть на женщину, которая не подходит под его типаж? Извращенец?

— Зачем?

— Так надо.

Ну не козлина? Палец так и хочет нажать на крестик и выйти из переписки нафиг.

Может, точно извращенец? А я тут со своими глупостями вроде «разочаруйте меня в мужчинах окончательно».

Больше ничего ему не отвечаю, и так проходит несколько часов. В своих не самых приятных мыслях я до отвала наедаюсь супом, который забыла посолить, и с ужасным осадком после сегодняшнего иду чистить зубы.

Мне даже не так больно из-за Лёшкиной измены — часть меня понимала, что он в принципе на такое способен. Мне больно снова ошибиться в человеке. Это такое противное и горькое чувство, осадок от которого остаётся с тобой надолго.

И как после этого верить мужчинам, когда даже тот, кого ты привела в дом, кому готовила и давала деньги в его сложный жизненный период — оказывается таким неблагодарным предателем?

Эх…

Поднимаю глаза на зеркало в ванной, которое протирала только утром. На нём брызги зубной пасты — Лёшины.

— Свинья неблагодарная, — устало бурчу, распыляю на зеркало и раковину чистящий спрей и вытираю всё насухо, до блеска.

Потрёпанную зубную щётку, мочалку и гель для душа спокойненько так отправляю в мусорник — и вуаля, как будто его здесь никогда и не было.

Аж дышать легче стало.

После водных процедур иду к шкафу за пижамой, но взгляд почему-то цепляется за одинокое вечернее платье, которое я купила за кругленькую сумму и так ни разу и не надела.

Оно чёрное, приталенное, красиво подчёркивает грудь. И ткань такая приятная, что его не хочется снимать.

Хмыкаю и качаю головой.

Лёшка меня даже в ресторан ни разу не сводил, надо же… Вроде мелочь, а вроде и нет. Ведь я хотела быть любимой — да что там, я хотела, чтобы мой мужчина меня обожал. Смотрел за ужином гордо и влюблённо.

Но, наверное, пора уже к тридцати трём годам смириться с реальностью: никто меня в ресторан не поведёт и влюблёнными глазами смотреть не будет. То ли мужчина измельчал, то ли это я многого хочу.

Вздохнув, отправляю платье обратно в шкаф и надеваю пижаму с мишками.

Телефон на перестеленной кровати вдруг загорается. Беру его, и мелькает дурацкая мысль, что это Лёшка скулит взять его обратно.

Снимаю блокировку, и не верю своим глазам. Даже перезагружаю страничку на случай зрительной галлюцинации.