Иссохшая палая листва зашуршала под ногами. Здесь пахло подмороженной прелостью и дубовой корой. Иногда в просвет между ветвями заглядывало пасмурное небо. В нём жёлтым пятном затерялась луна.

К своей цели, заброшенному лесному отелю, я вышел в стороне от дороги. Отыскал место, где одна заборная секция лежала на земле, давно поваленная ветром. Постоял, прислушиваясь. И, стараясь ступать бесшумно, направился к крыльцу.

Как только я оказался внутри, под крышей, меня схватили.

Всё шло по плану.

* * *

— Вы же ничего не понимаете, — звучал под тёмными обшарпанными сводами отельного фойе приглушённый голос Гордиевского, — ты и такие, как ты. Вы не видите, в каком тупике находится наша несчастная страна. Социалистическая система абсолютно неэффективна! За шестьдесят лет это стало очевидно. Люди у нас просто не знают, что можно жить по-другому. Свободно и в достатке. Как здесь, в Дании. Как в остальной нормальной Европе, как на Британских островах.

За его спиной маячили два высоких англичанина с пистолетами.

Мне подумалось, что это в некотором роде символично. Когда кто-то из своих начинает с пеной у рта доказывать, как мы в России неправильно живём, стоит тут же проверить, не притаилась ли позади него пронырливая англосаксонская морда. Хотя и бескорыстных дураков тоже хватает.

Гордиевский, однако, дураком не был. Он был лицемерной и лживой продажной шкурой. Причём лгал он, как мне казалось, в том числе и самому себе.

— Репрессии… Сталинские лагеря… Железный занавес… — сыпались на меня его аргументы, в то время свежие, но на меня давно уже не действующие. — Ввод войск в Чехословакию… Права человека… Дефицит… Всеобщая уравниловка…

Он как будто не мог остановиться. Словно внутри него исходила конвульсиями обитавшая когда-то в его душе совесть. Наверное, необходимость сдавать своего земляка и сослуживца английской разведке непосредственно, глядя глаза в глаза, гальванизировала это его отмершее свойство. Гордиевский как будто оправдывался передо мной. А может, перед самим собой. Или предатель рассчитывал переубедить меня, завербовать, перетянуть на свою сторону?

Я терпеливо слушал и изредка позвякивал наручниками.

— Тоталитарная власть ведёт страну в тупик, — вещал он, восседая на стуле напротив меня. — Мы живём по устаревшим догмам, которые не прошли проверку временем. Особенно это заметно отсюда, из-за границы, когда есть возможность сравнить.

Англичане молчаливо переглядывались. Им двоим было всё равно, что там болтает этот предавший своих русский. Они были просто исполнители, убийцы на службе Её Величества. Третий такой же сидел на втором этаже, вёл наблюдение. Английская разведка МИ-6 прислала сюда всего троих, но это были отборные головорезы. Одного я узнал, с ним я уже сталкивался на той подставной квартире, и там мы друг друга изрядно потрепали. Он участвовал в убийстве доктора Лапидуса. А может, воткнул тому нож в грудь своими собственными руками.