— Прекрати! — Хорак бросился к нему и схватил за плечо. — Ты совсем спятил? Это же девушка!
Но Алгор отбросил его одной рукой. Упитанный офицер отлетел в сторону и упал на спину. Солдаты сопровождения стояли, не решаясь вмешаться.
— Говори, тварь, — процедил Алгор, не сводя глаз с девушки.
И тут Изабелла перестала кричать. Она медленно повернула к нему голову и посмотрела ему прямо в глаза, её голос стал другим — низким, холодным, нечеловеческим:
— Не смей меня так называть. Я не тварь. Пока ещё не тварь…
Солдаты нервно сглотнули, Хорак побледнел, а лошади нервно начали ржать и фырчать. Все ощутили тот потусторонний холод, что шёл от этого голоса. Всем стало не по себе. Всем, кроме Алгора.
— Они тут были, — процедил он, довольно скалясь.
— Леон рассказал нам про стражников, что идут по их следу, — басом отвечала девушка. — Но теперь он может не переживать, я остановлю вас раз и навсегда, а заодно как следует накормлю своего зверя…
— Зверя? — глаза Алгора пожирали девушку, но не со страхом и не с отвращением, а с чем-то гораздо более пугающим.
И тут он заметил, как на белоснежной коже Изабеллы начали прорастать тонкие серые волоски. Сначала на руках, потом на шее. Её ногти потемнели и начали удлиняться.
Глаза Алгора расширились и он воскликнул:
— Твою мать, да ты же…
* * *
Восемь часов назад
— Клянусь честью будущего рыцаря, — Леон стоял перед Изабеллой, держа её за руки и глядя ей в глаза с такой торжественностью, будто произносил присягу перед королём. — Я найду способ снять это проклятие и вернусь, излечу тебя и возьму в жёны. И тогда мы будем жить в большом доме, у нас будет сад, лошади, собака…
— Лёня, у нас нет времени на перечисление всех домашних животных, — не выдержал я.
— … и конюшня, — упрямо закончил он, не обращая на меня внимания.
Изабелла смотрела на него с мягкой улыбкой. Той самой, которой она улыбалась вчера вечером, когда откармливала его хлебом. Только сейчас в этой улыбке было что-то ещё. Что-то, чего Леон не замечал, а я — замечал. Грусть. Тихая, взрослая грусть человека, который не верит в обещания, но не хочет расстраивать собеседника.
Жители деревни один за другим подходили к нам с виноватыми лицами. Приносили еду, воду, тряпки для перевязки. Никто не смотрел нам в глаза. Они все знали про Изабеллу, про лес, про кости в огороде и целенаправленно отправляли нас вчера на убой.
Кузнец стоял в стороне и смотрел на дочь. Он был трезв, но запах перегара напоминал о вчерашнем. Лошади были подкованы, вещи собраны — оставалось только уехать.
И тут с окраины деревни прибежал мальчишка, запыхавшийся и перепуганный: