— На дороге всадники! В золотых доспехах! Человек пять, может больше!

Я похолодел. Стражники уже здесь. Я надеялся, что у нас будет хотя бы день форы, но они нагнали быстрее, чем я рассчитывал.

— Далеко? — быстро спросил я.

— С полчаса, может меньше, — выпалил мальчишка.

Полчаса. Если мы сейчас выедем по дороге — они увидят нас.

Кузнец шагнул вперёд:

— Уходите через лес. До ночи там безопасно.

При слове «ночи» он бросил взгляд на Изабеллу, а она чуть кивнула.

— Лёня, едем, — сказал я, уже запрыгивая в седло.

Но Леон не двигался. Он стоял перед Изабеллой и не мог оторваться, держа её за руки.

— Я спасу тебя, верь мне, — тихо сказал он.

— Глупенький, — она обняла его, прижавшись к нагруднику доспеха. — Это тебя сейчас надо спасать, а не меня.

Изабелла отстранилась, посмотрела ему в глаза, а затем твёрдым голосом обратилась ко мне:

— Езжайте скорее, мы задержим их насколько сможем.

Её взгляд стал другим: жёстким, решительным и она тихо, едва слышно, добавила:

— А если получится, то я… я избавлю вас от этой проблемы.

Я понял что она имеет в виду. Кузнец тоже понял — он отвернулся и тяжело сглотнул. А вот Леон — не понял, ну или не захотел понять, потому что так и смотрел на неё кошачьими глазами.

— Лёня, сейчас! — рявкнул я и со всей силы зарядил ногой по его доспеху.

— Эх, поцарапаешь ведь, — буркнул он, наконец вскочив на Ромашку, и мы рванули в сторону леса.

На краю деревни я обернулся. Изабелла стояла посреди дороги и смотрела нам вслед. Рядом с ней стоял кузнец, положив руку на плечо дочери. Я поймал себя на мысле, что мне самому очень захотелось помочь им, избавить её от этого проклятья. Чем чёрт не шутит, а вдруг Киана и вправду сможет это сделать?

Я отвернулся и пришпорил коня. Через лес мы проехали быстро — Ари вела, мы следовали за ней. Ромашка, видимо почувствовав общую тревогу, не отставала. Похоже, она тоже понимала, что сейчас не время медлить, ну или тут просто не было подходящих ручьёв.

Леон ехал молча. Впервые за всё время нашего знакомства он не произнёс ни единого слова за целый час и это было очень, очень странное чувство.

* * *

Тир. Поздний вечер

— Эй, понаехали тут на своих клячах, дорогу загородили, — рявкнул нам вслед какой-то босяк, сидевший у городских ворот.

Леон мгновенно вспыхнул и повернулся ко мне:

— А вот если бы я был в доспехе — такого бы не было. Никто бы и слова не посмел сказать.

— Если бы ты был в доспехе, нас бы опять могли принять за заговорщиков и попытаться сжечь ближайшей ночью, — ответил я. — Мы один раз заявились к тавернщику в золотых латах. Тебе напомнить, что было дальше, а то видимо у тебя память отшибло, когда ты пытался быть живым тараном.