— А завтра? — уточнил я.

— Завтра — да, — лекарь кивнул. — Если будет отдыхать и не напрягать руку.

Арина сидела на скамейке, сжав кулаки. Её лицо было красным от злости.

— Это из-за меня, — сказала она. — Команда потеряла бойца.

— Нет, — я присел рядом. — Удар был предназначен тебе. Я успел его разорвать, но осколки непредсказуемы.

— Почему ты не предупредил? — она повернулась ко мне.

— Не успел, — я посмотрел ей в глаза. — Время сжалось. Я делал то, что должен был.

Арина замолчала. Лиля подошла и взяла её за руку.

— Ты спасла меня, — тихо сказала Лиля. — Если бы не ты, удар пришёлся бы в меня.

Арина подняла бровь.

— Откуда ты знаешь? — спросила она, глядя на меня.

— Видел, — ответил я. — Заклинание летело в неё. Ты оказалась на пути.

Арина отвернулась к стене.

— Завтра выиграем без тебя, — сказал я. — А послезавтра ты вернёшься.

— Буду болеть из гостиницы, — усмехнулась Арина, не оборачиваясь.

Я вышел из раздевалки. В коридоре остановился и достал блокнот.

Он набросал лицо человека, который стоял у стены, потом того, кто сидел на трибуне. Сравнил с зарисовками из поезда и с фотографией, которую дал Каракуртов. Лица разные, но магия одна — серая, плотная, землистая. Кто-то отправлял следить за ними, и только магов земли.

Убрав блокнот, я пошёл к выходу.

Мы вернулись в особняк, когда солнце уже клонилось к закату. Столичное небо было серым, тяжёлым, и ветер гонял по мостовой сухие листья. Я вышел из машины, оглядел переулок, но никого не заметил. Только старый фонарь у входа мерно раскачивался, скрипя на ветру.

Арина сразу поднялась к себе, не сказав ни слова. Лиля пошла за ней, и дверь в их комнату закрылась с глухим стуком.

— Злится, — сказал Леонид, глядя им вслед.

— Пройдёт, — ответил я. — Ей нужно время.

Он поднялся в свою комнату, сел у окна и долго смотрел на пустой переулок.

В дверь постучали. Я разрешил войти.

— Ты видел его лицо? — спросил Игорь, садясь на стул у стены.

— Нет, — я покачал головой. — Капюшон закрывал.

— Я тоже, — Игорь достал из кармана листок бумаги, на котором был набросан чей-то портрет. — Я рисовал по памяти. Похож?

Я взял листок. На нём был изображён человек лет сорока, с острыми скулами и глубоко посаженными глазами. Волосы короткие, тёмные, на правой щеке — шрам.

— Не знаю, — я вернул рисунок. — Капюшон закрывал пол-лица. Но шрама я не видел.

— Значит, он готовился, — Игорь спрятал рисунок. — Знал, что мы будем смотреть.

Я не ответили снова повернулся к окну.

— Завтра встреча со свидетельницей, — сказал я. — Ты едешь со мной.

— Еду, — кивнул Игорь. — Альберт остаётся здесь, с девушками.