В смысле, запущенный мной китаец сносит с ног сразу троих.

Ещё парочке безжалостно ломаю ноги и дроблю кости.

Ну сами ж напросились! Теперь поздно жаловаться!

Сбоку проявляется чья-то недовольная физия. Двигаю в неё локтем, физия убирается и, кажется, надолго. Впереди у неё визит к местному стоматологу и как минимум операция на челюсти.

— Как-то так! — кричу я. — Как-то так!

Рядом возникает небольшой вихрь, удаётся разглядеть Лукашина-старшего, который вертится юлой и машет сразу двумя шашками как вертолёт лопастями.

— Лукашин, ёрш твою медь! Не зацепи!

— Само собой, вашбродь! Не зачеплю! — на секунду останавливается он и вновь обращается в мини-смерч.

Его брат уже успел перекинуться в медведя, который с удовольствием крушит и рвёт на части недруга.

Коронный приём у него на загляденье: поймать очередного китайца, приподнять и опустить спиной на колено. Короче, хрусть и пополам!

Заварушка заканчивается так же стремительно, как и началась. Через несколько секунд мы понимаем, что остались одни на поле боя. Это если не считать тех китайцев, которым сегодня конкретно не повезло. Но вроде обошлось без трупов.

Двери в столовку заперты с той стороны, но Лукашин-младший выносит её на раз-два, приложившись волосатым плечом. Само собой, от обмундирования его снова остались лишь жалкие остатки.

Дальше нас ждёт баррикада из столов, шкафов, скамеек и прочей рухляди, выдававшей себя за мебель.

Откуда-то сверху на меня прыгает мелкая пигалица и пытается с дикими воплями вцепиться мне в глаза. Когти у неё длиной с велосипедную спицу, не представляю, как она обращается с ними в быту.

Церемониться с ней я не собираюсь, да и собственное зрение мне дорого, так что перехватываю на лету её выставленную лапу, слегка раскручиваю, чтобы придать скорость, и запузыриваю в окно.

Пигалица вылетает на улицу вместе с хлипкой оконной рамой.

Фанза двухэтажная. На первом собственно сама столовка, на втором нечто вроде «нумеров»: узенькие пенальчики-комнатушки, в которых ютятся и по сути спят на голом полу гости заведения.

Какими судьбами сюда занесло франтоватого Вержбицкого? Меня только от одного вида этой халупы подташнивает, а нашего шляхтича по идее должно выворачивать наизнанку…

Ага, вот и желающий ответить на мой ещё не высказанный вопрос!

Дом тряхнуло, в стене напротив образовался провал, а из него выглянула оскаленная звериная морда. Тигр-переросток преградил нам путь.

В его янтарных безумных глазах нет ничего человеческого, только бездна, ярость и… голод.

— Вержбицкий! Ты⁈ Давно не виделись, хороняка… — усмехаюсь я.