И вообще, какое к лешему кунг-фу, когда из тебя песок сыпется⁈

Лишь бы привёл к логову оборотня, а там поглядим — чья возьмёт! Думаю, наша!

Это я не нарочно храбрюсь, а знаю и точка!

В квартал, где засел оборотень, выдвигаемся на рикшах. Только Вэй Чанг бежит впереди, низко пригнувшись. Как ему удаётся держать след — ума не приложу… Самой лучшей служебной собаке такое точно не по зубам.

Чтобы вызывать меньше подозрений, держимся на расстоянии друг от друга.

Сам Ляоян невелик, по сути — одна улица, длиной в три-четыре километра. Если не сходить с центрального проспекта и не углубляться в переулки, хватит сорока минут неспешной ходьбы, чтобы пройти из края в край.

Повсюду десятки, если не сотни китайцев, снующих по грязным тропам и тропочкам, протоптанным между фанзами. Изредка попадаются европейские лица, в основном, военные, но порой встречаются и гражданские обыватели.

Кого практически нет, так это представительниц прекрасного пола.

Русских женщин в Ляояне мало, а китайцы стараются держать своих по домам.

— Ую! Ую! — навстречу тащится арба, запряжённая двумя тощими волами, сбоку идёт погонщик в древней, сгнившей на теле рубахе.

— Ую-ую! — орёт на всю Ивановскую с хвостиком он.

На голове у погонщика широкополая соломенная шляпа, из-под которой торчит жидкая коса, смахивающая на тонкий крысиный хвост.

Внезапно Вэй Чанг замирает. Сердце охватывает спазм — что если он потерял след?

Уф, слава богу! Китаец стремительно кидается в один из переулков, замирает напротив «жральни», битком набитой его соплеменниками.

От моего рикши за версту несёт бобовым маслом и сто лет не мытым телом, но даже это густое амбре не в силах перебить ту вонь, что источает китайская «столовка».

Вэй Чанг подходит к нам, начинает говорить.

Сухоруков внимательно выслушивает его.

— Тот, кто нам нужен, находится здесь. Вэй Чангу пришлось славно поработать, чтобы его найти…

— Как ему это только удалось! Здесь жутко воняет! — восхищаюсь талантами следопыта.

Жандарм расплачивается с китайцем несколькими купюрами, тот стремительно исчезает.

На наше счастье «жральня» стоит отдельно от остальных и относительно невелика в размерах, даже нашему маленькому отряду по силам её окружить.

Оставляем одного из жандармов Сухорукова за старшего, а сами вместе с штабс-ротмистром и братьями Лукашиными идём к столовой. Гиляровский хочет идти за нами, но я прошу его остаться снаружи: вдруг Вержбицкий решит уйти от нас «огородами»?

Сначала заходим под навес, где за столиками кучкуются посетители заведения. Сразу оказываемся под пристальными злыми взглядами.