С Соней приходится выдержать целую баталию.

Берегиня, во что бы то ни стало, хочет получить те же физические навыки, что и остальные бойцы.

— Соня, дорогая, но зачем? — аккуратно интересуюсь я.

— Что за идиотский вопрос, Николя? — вскидывается она. — А как я с вами в рейды буду ходить? Не желаю быть обузой остальным бойцам.

— Софья Александровна, ну какие рейды? Ты даже не представляешь, насколько это тяжело и опасно.

— Представляю, — кивает она.

Судя по её бойкому виду у неё давно запасены аргументы на этот случай.

— Потому и прошу вас, Николай Михалыч, подтянуть меня по физической подготовке, — почти по-уставному чеканит она. — Кто вас и ваших бойцов будет перевязывать и раны обрабатывать, если не штатный санинструктор?

На эти резоны у меня тоже в загашнике лежат домашние заготовки.

— Подготовишь в каждом взводе по паре бойцов, чтобы умели обработать и перевязать рану, наложить шину при переломе, остановить понос, желательно, подручными средствами, сбить лихорадку… Сама останешься в тылу. В наших рейдах девушкам не место.

— Это мы еще посмотрим, господин ротмистр. Бойцов сама отберу и подготовлю, но бег, стрельбу и прочие ваши мужские ремёсла освою. Так что, извольте не препятствовать.

Соня стоит передо мной — руки в боки, глаза сверкают, раскраснелась. Упрямая прядь волос выбилась из аккуратной прически…

Так бы и расцеловал. Но… не здесь и не сейчас.

— Идёт. С завтрашнего дня — изволь на занятия. Только не в платье. Обмундирование установленного образца: гимнастерка, брюки, сапоги.

— Есть, господин ротмистр, — довольная, как тридцать три китайца, что уломала меня и добилась своего.

Ну, это мы еще поглядим, когда она запищит от нагрузок. Сама будет не рада, что втянула меня в эту авантюру.

— И еще условие…

Соня морщит носик, но не спорит. А ну как передумаю?

— Займешься с Буденным французским. Лично буду проверять.

— Хорошо.

Заодно и сам попробую освоить французский. А то настоящий хозяин тела этот язык более или менее знал, а у меня только американский английский в ходу, да и то начала двадцать первого века другого, хоть и похожего мира.

Небеса маньчжурские льют как из ведра. Ляоян, позиции, все окрестности — одна большая грязевая лужа.

Боевые действия замерли, но у нашей стороны преимущество: по «чугунке» продолжают прибывать в Ляоян подкрепления, оружие и боеприпасы.

У японцев подвоз подкреплений и военного снаряжения обычно идет по обычным дорогам, сеть которых военно-инженерная служба противника изрядно расширила за время боевых действий и дотянула до линии фронта. А ими-то муссоны, пришедшие с Желтого моря, и не дают японцам воспользоваться.