И всё равно, как уже отмечал — от случайного снаряда никто не застрахован.

Город остаётся позади. Дорога петляет среди возделанных полей, втягивается в предгорный лес.

Наши с Соней кони бегут бок о бок. Девушка бросает на меня встревоженный взгляд.

— Николя, как думаете, у нас получится отбить японцев?

— Естественно. Командование хорошо подготовилось к их наступлению. Две линии обороны, плюс старые укрепления самого Лаояна…

Стараюсь придать голосу уверенность, хотя самого гложут сомнения — в моей родной реальности, при тех же условиях, по итогам кровавой месиловки Куропаткин велел армии отступить, опасаясь фланговых охватов и окружения.

Здешний командующий — точь в точь, как его двойник в нашей истории. Очень нерешительный и чересчур осторожный. И присутствие в обоих армиях демонических существ никаких изменений в общий ход событий в этой реальности не вносит.

Правда, в отличии от моего мира, здесь японское наступление задержалось почти на неделю. Неужели, это результат нашего дерзкого рейда по японским тылам?

— Соня, прошу вас… Нет, умоляю — не лезть в окопы на передний край, а оставаться на санитарном пункте. Мы постараемся обеспечить доставку раненых к вам.

— А…

Прерываю её:

— А если с одной отважной девушкой с прекрасными волосами что-то случится на переднем крае, кто тогда будет оказывать первую помощь раненым?

Серебрякова фыркает.

— Надо же! А я думала, причина, что эта девушка не безразлична свежеиспечённому ротмистру и герою войны!

Ох и остёр язычок у мадмуазель Серебряковой.

Накрываю её пальцы своей ладонью — это непросто сделать на скаку, но нам нет преград ни на суше, ни на море…

Рука Сони под моими пальцам вздрагивает, меня, словно, пробивает небольшим электрическим разрядом.

И почти сразу грудь колет жаром амулет.

Вскидываю голову. Верчу по сторонам. Всё вроде спокойно, но отчего же не слышно птичьего гомона, который ещё совсем недавно был фоном нашей скачки по лесной дороге?

Б-бах! Б-бах! Сдвоенный выстрел грохнул из густого подлеска с левой стороны дороги.

И тут же толчок в левое плечо, острая боль, а мой конь, храпя и закатывая тёмные вишни глаз, заваливается на бок.

Не успеваю соскочить с седла и теперь лежу в дорожной грязи (о, многострадальный мундир!), безуспешно пытаясь вытащить из-под тела своего скакуна придавленную им правую ногу. Левый рукав набухает кровью. Пытаюсь пошевелить пальцами. Есть, шевелятся. Выходит, нервы и кости не задеты. Свезло.

И самый смак — кобура с револьвером на придавленной части тела.

Соня спрыгивает со своей лошадки и бросается ко мне.