Мужчина в комбинезоне подошёл к дверце, погладил корпус самолета и сказал:

— Всё, быстрее залезайте. Вон, идут уже. Сейчас полетим.

Едва они успели сесть на маленькие жесткие кресла, как снаружи послышался громкий разговор.

— Михалыч, ну говорили же, летим вечером, куда ж ты так набрался? — спросил тот, кто встречал Надю с Семеном.

— Да брось ты, Ваня… долетим. Мастерство… не пропьешь, — произнес пьяный голос и громко икнул.

— Давай уже, мастер, на место, — буркнул Ваня. — Ногу! Ты куда, гад! Держи его!

Мастера полетов буквально внесли в салон, поддерживая с двух сторон.

— Чего это они? — удивленно спросила Надя.

— Наверное, какие-то их традиции, — пожал плечами Сенька.

Летчик постоял, слегка покачиваясь, а потом спросил, с каждым выдохом распространяя густой запах перегара пополам с дивной чесночно-луковой смесью:

— А куда летим-то?

— В Оренбург, Ваня, в Оренбург. Не смеши людей, иди в кабину.

Спотыкаясь, летчик побрел в кабину. Здесь, впрочем, его уже никто не поддерживал. Очевидно, боязнь падения распространялась только на трап.

— Извините, Иван… — дернула Надя за лямку комбинезона проходящего мимо них члена экипажа. — Вы уверены, что всё нормально?

— Не переживайте, — весело ответил тот, — второй пилот трезвый.

10 июня 1980 года

Надежда и Семён

Удивительно, но они долетели до Оренбурга вполне спокойно. Все приключения, как оказалось, произошли до взлета. Сенька даже немного подремал во время полета, в отличие от Нади, всматривающейся в иллюминатор, будто следящей, туда ли они летят?

— Всё, прилетели, — сказал Иван, когда самолет остановился. — Пойдемте, покажу, где ждать.

Они вышли и послушно последовали за Иваном. Надя прижалась к Сеньке и он удивился:

— Ты что дрожишь? Вроде не холодно на улице.

— Страшно, Сеня. Я первый раз на самолете летела.

Иван завел их в какую-то комнатку в маленьком здании, потерявшемся между ангарами, включил свет. Очень спартанская обстановка: три стула, старый письменный стол и приемник радио на стене.

— Побудьте здесь пока, за вами придут, — сказал им провожатый. — Туалет на улице, увидите. Умыться, если что — следующая дверь. Прощайте, — и, несильно прихлопнув рассохшуюся дверь, ушел.

О них не вспоминали часа два. Даже Надя, несмотря на первые самолетные впечатления, уснула, лежа у Сеньки на плече.

За ними пришел молодой парень, лет двадцати пяти, не больше. В отличие от флегматичного Ивана, этот весь был как на шарнирах, озирался и подмигивал. Очевидно, перевозка зайцев авиатранспортом была для него делом не совсем привычным.

— Ой, здрасьти, — тут он нервно хохотнул. — В Ленинабад, да? Пойдемте, вас ждут. В туалет на дорожку сходите, наверное, нелишним будет, — хохоток при этом у него получился особенно двусмысленным.