К сожалению, дорога оказалась далеко не так проста, как рассказывал таксист. Казалось, машина попала на гигантский аналог американских горок. Неожиданные повороты и проезды под нависающими каменными карнизами следовали один за другим, мостики над бурлящими реками, несущимися с неимоверной скоростью сменялись пропастями. В итоге у Нади закружилась голова. Она с завистью посмотрела на Сеньку, так и не проснувшегося до сих пор и закрыла глаза.

Вроде как удалось немного успокоиться и головокружение с внезапно наступившей тошнотой (она даже подумала, может ли тошнить на таких маленьких сроках) спрятались куда-то и она начала думать свою главную думу последней недели: когда сказать Сеньке. Втайне она надеялась, что Груня всё-таки ошиблась и скоро всё наладится. И вовсе не потому, что Наде не хотелось этой беременности. Это же от Сеньки ребеночек, от него… Просто было страшно. И эти пугающие вопросы всё кружились и кружились в голове. Что скажет Сенька? А если он не захочет детей, что тогда делать? А если у нее будет токсикоз, от которого она будет блевать днем и ночью, как одна девчонка на работе, которая потом чуть не всю беременность в больнице пролежала, а мужик в итоге оказался козлом и трахал ее подругу, пока она давилась больничной едой?

Надя решилась. Вот сейчас сказать — и всё. Половина вопросов сразу пропадет. Она погладила Сеньку по руке. Такой теплой и твердой. Он никак не реагировал, только вздохнул коротко и снова засопел. Но Надя продолжила и Сеня, наконец, открыл глаза.

— Что, приехали уже? — сонно спросил он и, увидев в начинающихся сумерках проносящуюся мимо очередную скалу, спросил: — Где это мы?

— Поднимаемся на второй перевал, — объяснила Надя. — Бахтияр, долго еще подниматься?

— Нет, красавица, потерпи, совсем чуть-чуть, скоро будем наверху. Опять три тысяча и триста метр. Вот, смотри, тут твоя гроза шел, видишь, дорога мокрый совсем. — скорее всего, от волнения акцент у Бахтияра усилился и он начал путать падежи и окончания.

Надя решилась. Чем этот момент хуже других? А здесь, на пути к вершине, может, даже романтично получится. Будет что вспомнить…

— Сень, слушай, — она взяла Сеньку под руку и прижалась к нему.

— Да, одуванчик, — положил он свою ладонь поверх ее.

— Знаешь, Сень, у нас… — начала она шептать ему на ухо, но не успела закончить фразу: впереди что-то оглушительно треснуло, вспышка ослепила глаза и она поняла, что машина куда-то ползет не туда. Впереди Бахтияр, вцепившись в руль, бормотал что-то непонятное, наверное на таджикском. Сенька застыл каменным изваянием, продолжая держать ее за руку. Всё это вроде как мелькнуло за пару секунд, но Надя могла бы описывать случившееся не одну минуту, таким долгим показалось ей то, что с ними происходит.