Такси, обо что-то зацепившись, замерло, потом еще чуть дернулось и остановилось окончательно. Бахтияр продолжал что бормотать, наверное, молился.

Надя посмотрела вперед. Прямо перед ней, за плечом водителя, слегка покачиваясь, была видна пропасть. Как же так? Они же… только что… на дороге! Куда? В тот самый момент… Да что же?.. И машина еще раз качнулась, открыв обзор бездонного ужаса чуть больше, чем было за секунду до этого.

— Тихо, — прошептала она, будто сказанное чуть громче могло сделать ситуацию хуже. — Ты как, Сень?

— Да нормально я. Вот только как-то немножко страшно. Бахтияр, у тебя там как? — спросил он у затихшего водителя.

— Ми живой, — ошарашенно сказал таксист, вцепившись в руль побелевшими от напряжения пальцами. — Только шевелить нельзя, падаем тогда, — не шевеля головой, добавил Бахтияр, уставившись в пропасть и снова забормотал молитву.

— А что нам делать? — снова прошептала Надя. У нее вспотели ладошки и ей сейчас больше всего хотелось вытереть руки. И в туалет.

— Ждать, — ответил Семён. — Сейчас кто-нибудь нас увидит и вытащит. Если повезет, — добавил он.

— А если не повезет? — спросила Надя и, пока говорила это, успела удивиться глупости вопроса.

— Нам, Надюшенька, повезло, — произнес Сенька таким голосом, от которого ей сразу стало спокойно и даже ладошки высохли сами собой. — Мы же встретились. Остальное неважно. — он говорил ерунду, но голос успокаивал и Надя была готова слушать любую бессмыслицу, лишь бы Сенькин голос звучал и звучал. — А что ты хотела сказать, когда… когда я проснулся? Я же помню, ты меня зачем-то разбудила. Кстати, очень хорошо, а то сонного меня бы качнуло сильнее вперед.

— У нас будет ребенок, Сенька, — сказала Надя. Сердце ухнуло куда-то вниз, во рту вдруг появился вкус медной проволоки, она выдохнула с последним словом и забыла вдохнуть, ожидая его реакции. — Блин, мы сейчас можем вниз полететь, а я про беременность… Прости, это… не знаю…

— Ничего, Надь, здесь сказала, так здесь, — Сенька крепче ухватил ее за руку. — Я рад… Не, правда, рад, — добавил он, почувствовав, как напряглась ее ладонь. — Только сиди спокойнее.

— Такой событие, — вдруг вклинился в разговор Бахтияр. — Надо праздник делать, гостей приглашать. Я самый первый поздравляй. Только сначала надо отсюда выходить, — и он продолжил молиться, может, чуть громче, чем до этого, по-прежнему не шевелясь.

Они сидели молча, прислушиваясь к звукам снаружи. Казалось бы, оживленная дорога, а никто не ехал, не видел их, не спешил к ним на помощь. Наде нестерпимо хотелось вытянуть ноги, но она, как и Бахтияр впереди, боялась даже вздохнуть поглубже. Единственная роскошь, которую она себе позволила, не боясь нарушить шаткое равновесие — тихонечко перебирать Сенькины пальцы.