После встречи с усачом, которого чуть не сбил «Камаз», она выяснила, что так в этом времени никто не говорит. Любой, кому Надя желала хорошего дня, считал это замечательным и расцветал в улыбке. Сбоев пока не было. Вот и сейчас таксист обрадовался не столько рублю с копейками чаевых, сколько доброму слову.

— Что, всё эксперименты ставишь? — усмехнулся Сенька. — Скоро пол Москвы за тобой будет попугайничать.

— Ну и что? — щипнула его за бок Надя. — Это тебе обидно, что не ты придумал так говорить.

— Если я начну говорить как на прошлой работе, то будет только «заказ как будете оплачивать, наличными или картой?», — засмеялся Семён. — Не поймут.

— Вот и не завидуй, — сказала Надя. — У тебя ключ далеко? А то у меня опять за подкладку зацепился. Надо выбросить это кольцо, сил нет, скоро всю подкладку изорвёт.

— Рядом ключ, в кармане, не рви свою сумочку, — Сеня открыл дверь и пропустил ее вперед. — Добро пожаловать домой.

— Тише, — вдруг сказала она, — Груня спит.

Из комнаты и правда доносилось весьма громкое сопение, изредка перебиваемое похрапыванием. Груня лежала, свернувшись калачиком на диване, подложив под голову ладони вместо подушки. Но стоило Наде войти в комнату, она тут же проснулась и рывком села на диване.

— Где вы хоть были? — зевнув, спросила она. — Со вчера жду вас, засранцев. Записку бы хоть оставили. Я им продукты принесла, а они неведомо где шастают.

— В Таджикистан летали, — вставил Сенька ответ в паузу.

— Куда-а-а-а? — протянула Алексеевна. — Какой еще Таджистан? Это ж на краю света! Вы что там забыли? А ты чего туда поперлась? — переключилась она на Надю. — Тебе только по самолетам летать осталось… — и замерла, скосив глаза на Сеньку, будто спрашивая — сказала ли?

— Всё я сказала, не переживай, — успокоила ее Надя, взяв Сеньку под руку и прижимаясь к нему. — И ничего со мной не случилось! Так что нечего надо мной наседку изображать! Если я беременная, то мне что, сесть дома и на улицу не выходить? Грунечка, а что ты поесть принесла? — тут же заворковала она, увидев как Алексеевна обиженно поджала губы. — Наверное, вкусненькое что-нибудь? А покажи, Грунечка, какие там вкусняшки…

— Вот лиса, — Груня махнула на нее рукой. — Как есть подлиза! И знает же, что я обижаться на нее не могу, так сразу же: «Грунечка то, Грунечка сё». Руки мойте, буду кормить вас. Ишь, в Тажистан они летали, нашли куда переться… — ворчала она уже на кухне.

* * *

Показав, что лежит в холодильнике и накормив их, Груня быстро собралась домой, объяснив это тем, что им надо отдохнуть с дороги. И на самом деле, стоило ей уйти, а Наде залезть в ванную, как сон тут же сморил ее и, если бы не Сенька, она бы нырнула с головой.