Зато начальник, в отличие от него, замершего у монитора, как будто там можно что-то увидеть, даже напевал что-то бессвязное себе под нос. Гриша различал только отрывки отдельных слов, из которых, даже если бы хотелось, вряд ли можно было бы узнать, о чем Владимир Федорович пытается петь.

Время сеанса неумолимо приближалось. Гриша смотрел на секундную стрелку на виджете аналоговых часов, которая еле ползла, отсчитывая последние сто восемнадцать секунд. Наконец, на мониторе появилась площадь переноса. Пустая. Прошло пять минут, потом еще пять. Никого не было.

— Ну, что там у тебя? — крикнул Владимир Федорович, заглянув в дверь.

— Ничего пока, — Гриша старался говорить спокойно, хотя чувствовал, что пульс у него сейчас зашкаливает. — Я Вас позову, если что появится.

— А вот ни хрена, дорогой Гриша, — сказал босс, демократично подтаскивая кресло к монитору. — Один раз накосячил, нет тебе доверия. Ладно, не парься, а то красный как огурец сидишь, — хохотнул начальник. Шутка и в первый раз была несмешной, но повторял он ее с завидным постоянством. — Я тоже нервничаю.

За задушевной беседой с начальником Гриша пропустил изменения на мониторе и только звякнувший сигнал оповещения сообщил, что произошли какие-то изменения.

— Есть два объекта, Владимир Федорович, видите⁈ — возбужденно крикнул Гриша.

— Да не вопи ты мне в ухо, — недовольно буркнул босс. — Вижу, не слепой. Куда это они намылились?

Оба объекта зачем-то пошли к краю, остановились, вышли из зоны переноса и тут же вернулись.

— Что за?.. — спросил Гриша, наверное, у себя. — Откуда?..

— Откуда третий объект? — не меньше Гриши удивился начальник. — А, не, помехи, наверное, пропал. Ну, чего ждешь? Я вместо тебя включать буду?

14 июня 1980 года

Надежда и Семён

Площадка была совсем малолюдной. В двух шагах шумел Калининский проспект, по которому толпами ходили люди. Из магазина «Мелодия» гремела песня про олимпийские рекорды. А здесь — пара женщин постояли на месте, где в будущем был памятник, долго прощаясь, а потом наконец-то разошлись. Надя с Сенькой стояли чуть поодаль, ожидая, когда место освободится и не рискуя заходить внутрь.

Надя ступила в круг, очерченный только ее воображением. Она дошла почти до центра и оглянулась. Сенька стоял за границей, даже отступил немного назад. Она вернулась.

— Слушай, мы же договорились! — крикнула она. Что ты опять придумал?

— Я просто подумал, — медленно произнес Сенька, — что если мы зайдем втроем, то эти дебилы могут выбрать два любых объекта. Тебя и меня. Меня и ребенка. Представляешь, что тогда будет? Так что стой и жди переноса.