— Из Петушков. — тихо ответила она. Тетка с папиросой ее реально напугала, казалось, еще немного, и она бросится драться.

— Это что ж за богачи у Груньки в Петушках завелись? То голь перекатная сюда в штопаных чулках ездила, а тут глянь какая: джинсы, кофта импортная, прическа не за рупь двадцать. А, девка? Ты кто такая? — женщина подошла к Наде и, загасив окурок под краном, выбросила его в мусорное ведро. — Зовут как? Что молчишь? — гаркнула она прямо в ухо. Надин опыт детдомовских баталий куда-то испарился, тетка с квадратным лицом и зачесанными назад короткими седыми и довольно-таки жидкими волосами, несмотря на средний рост, умудрялась будто нависать над Надей.

— А ты, Валентина Архиповна, не ори. Тебе какая забота? Племянница это моя, Надя, — послышался от входа на кухню голос Алексеевны. — Иди, за своими следи, пока не загремели туда, где ты служила.

Соседка сразу будто сдулась и на глазах превратилась в обычную старую, некрасивую и усталую женщину. Буркнув себе что-то под нос, она ушла, оставив после себя тяжелый запах немытого тела и дешевого табака.

— Помыла чашки-то? — спросила Груня. — Пойдем уже, помощница. Только отвернулась, уже и крысе этой на зуб попалась.

Семён

Вечером Сеньку переложили поближе к окну: поступил какой-то мужик лет тридцати пяти, который громко пел удивительно низким и красивым голосом одну единственную фразу из песни: «На пыльных тропинках далёких планет останутся наши следы». Мужика сразу же привязали к кровати за руки и за ноги, а потом, когда он начал ворочаться, вязки пропустили подмышками и зафиксировали еще и грудь. Ни первый, ни второй укол не помогли и мужик продолжал петь, иногда прерываясь на громкое бормотание.

— Ну всё, орать еще дня два будет, — вздохнул Жора, — это Серега, опять закружился, у него всегда так. Он с космосом напрямую связывается, а песня навроде пароля. Хрен мы сегодня поспим. Везет тебе, Сеня, ты не куришь. А тут «Примы» полпачки осталось, до утра не хватит. — сокрушенно покачал головой он

24 марта 1980 года

Надежда

Соседей у Алексеевны оказалось шесть человек. Трое — Валентина Архиповна с сыном-алкашом и его сожительницей, тоже алкашкой. Сын с подругой постоянно бухали и время от времени по мелочи подворовывали, потому что пенсии матери, бывшей надзирательницы из «Матросской тишины», на жизнь и пропой не хватало. Четвертый — Лёнчик Трофимов, работавший фрезеровщиком на каком-то заводе, который заехал в квартиру после развода. Лёнчик дома появлялся редко, где-то гульбасил, уже почти полгода празднуя свободу. Пятый и шестая — Вася Покровский с женой Ленкой. Эти, как сказала Алексеевна, непонятно чем занимались в каком-то институте, но тоже выпить не дураки.