Но вход снова загородил грозный швейцар.

— Оба животного-с!

— В смысле? Какого животного⁈ — удивился я, но этот зануда смотрел мне поверх плеча. Я проследил за его взглядом.

А смотрел он на Аки.

Я повернулся и уставился в глаза швейцару таким лютым взглядом, что он дернулся и икнул. Метта постаралась, чтобы мои глаза еще и замерцали.

— Эмм, — выдал он, оттянув тесный воротник. — Прошу прощения, господин… Я не так выразился. Ежели вы желаете, чтобы сие существо присутствовало на вечере, то пусть пройдет ко входу для черни.

— Эх, прямо повеяло родным Петербургом! — хмыкнула Метта. — Что не приемная, так тебе чуть ли не зубы проверяют!

— Увы и ах, милостивый государь, — покачал я головой, — но эта дама с неправильным разрезом глаз со мной. Вы против?

— Но…

— Что за шум, а драки нет? — вдруг появился у него из-за спины Ленский, поправляя манжеты. — Ох, сударь Марлинский, и вы тоже здесь?

И он кивнул мне, а затем, оттеснив швейцара, повернулся к Аки.

— Очаровательная дама с загадочного Востока, очарован, — и он, подхватив ее руку, поцеловал кончики пальцев. — Так чего вы тут на пороге толкаетесь, будто некий нахал-невежда решил воспрепятствовать вашему появлению на этом вечере?

— Увы, Лев…

— Что⁈

И мы оба повернулись к швейцару.

— Благородные господа же могут присутствовать на вечере графини Лариной, или существует некое препятствие в этом? — вскинул подбородок Ленский.

Швейцар выгнулся в дугу:

— Благородные господа могут присутствовать, но японку просим проводить к лакейскому входу! По указанию хозяйки, ни один ботинок нелюдей и прочих недостойных лиц не может ступать по ее персидским коврам!

Мы со Львом посмотрели на ботинки Аки.

— Ах, так все дело в ее обуви? — хмыкнул я. — Так что вы сразу не сказали!

И я принялся расшнуровывать ботинки Аки.

— Илья, что вы… — пискнула она, но я уже стянул с нее сначала один ботиночек, а затем и другой. Ножка у нее была совсем маленькой, как у ребенка.

Я подхватил ее на руки.

— Полагаю, проблема улажена? — улыбнулся в лицо этому побледневшему швейцару. — Лев, почему бы двум благородным господам не пройти на вечер-аукцион с прекрасной японкой на руках?

— Пожалуй! — сказал Ленский и, вновь отстранив швейцара, указал ладонью на вход. — Прошу, благородный государь, Марлинский!

— Благодарю покорно! — ухмыльнулся я и, перехватив Аки, прошел через парадный вход.

— Минуточку! — крикнул швейцар мне в спину, но тут же раздался голос Ленского:

— Прошу прощения, но ботинки черни не могут ступать по персидским коврам. Забыли ваше же правило?

— Но… но…

— Вот-вот! Разувайтесь, либо бегите через «черный» ход. Невежда! И уберите эти башмаки с порога, тут вам чего, кладовая?