Это случилось за несколько дней до и сразу после того, как мне удалось выбраться из гроба. Перед глазами замелькали рваные картинки — дождь, я, ее перекошенное лицо, а еще трое каких-то мерзавцев. У всех троих оружие.

— Ты что за черт⁈ А ну пошел прочь!

Отчего-то я не чувствовал свое тело, когда наносил удары и валил их всех, одного за другим. Вырубив последнего, обернулся — снова увидел девушку, а затем мое сознание потухло…

Снова комната, и снова девушка, которую, как мне подсказало мое подсознание, звали Марией. Я держал ее за руку.

— В момент стычки тобой управляла я, Илья, — сказала Метта, и появилась за спиной Марии. — И то, я мало что помню… Только как выбралась из гроба, как шлялась по улицам, как перебила этих подонков. Мною управляли только самые простейшие алгоритмы.

Следующие дни мне было хорошо известны. Неделю я жил у Марии, пытался помогать ей, насколько мог, и все это время пытался собрать мозги в кучку. Внятно говорить я научился где-то на шестой день. Тогда же и смог более менее сносно передвигаться.

А потом раздался тот самый грохот, который и разрушил нашу небольшую идиллию. Дверь вынесли с конем, а потом в комнате появились люди в масках. Затем темнота, а за ней еще один образ — Мария, лежащая на полу, а я…

— Хочешь снова увидеть это? — спросила Метта. — Или…

— Нет, не хочу, — решил я, прикрыв глаза. Открыв их, я увидел окна дома, из которых вырывались языки пламени.

Я с Марией на руках шел куда-то в темноту. На моих руках кровь. Девушка не двигалась. А потом…

Затем я долго был один — и это время слилось у меня в голове в одну картину, на которой я как мог боролся за выживание. О том, как меня зовут, я узнал позже, вернувшись на кладбище. Могилу зарыли, и черт его знает, что теперь лежало там под землей, но мне, если честно, было плевать.

Судя по надписи на могиле, звали меня Илья Тимофеевич Марлинский, и рядом с моим последним пристанищем лежало еще пятеро членов моего рода. Мать, отец, две сестры и брат.

Все умерли в один день — двадцать пятого апреля, то есть ровно неделю назад. Как и я, собственно, самый младший из них.

* * *

Шпилька появилась спустя месяц.

Тогда я уже снимал маленькую комнатку на окраине Санкт-Петербурга и, однажды проснувшись, увидел рядом с собой черного котенка. Еще совсем маленького — он сидел рядом и тыкался мокрым носом мне в палец.

Я погладил котенка по голове. Откуда он взялся, я так и не понял, да и мне было все равно. Одиночество мне уже опостылело.

Спустя пару дней появилась Метта. Сначала во сне, и она была как две капли воды похожа на Марию, но потом она начала меняться. Она молчала — просто вглядывалась в мое лицо, а затем стала улыбаться.