Ничего не придумав, они так и оставили фокса в раздумьях.
— Чудеса…
Тогда к Яру подсела Тома и уткнулась ему в плечо.
— Мы такие идиоты… — вздохнула она, Яр погладил ее по ярко-рыжим волосам, из которых вылезали огромные лисьи уши. — Сами ничем не лучше людей…
— Угу, — буркнул Яр.
Сорвался, и так каждый раз. Стоит только ему увидеть узкоглазого человека — рука так и сжимается в кулак. А все из-за чего?.. По ночам, стоило Яру закрыть глаза, как он видел свой родной городишко. А еще колонны солдат, уходящих куда-то в лес, чтобы больше никогда не вернутся. Ему снова девять лет, и он пытается разглядеть среди них лица отца с братом, но все тщетно. Оба так и сгинули в японском плену. Самим Коршуновым, еще детьми, пришлось тоже несладко во время оккупации. Про судьбу мамы вообще не стоило вспоминать.
Но то война, чтобы люди на ней вели себя словно звери. Вот только сейчас войны нет, так что, наверное…
— … Нужно пойти и нормально извиниться перед японкой, — и Яр тяжело поднялся с лавки. — Может, тоже нужно что-нибудь починить…
— Не вздумай! — сказала Тома и усадила брата на лавку. — Еще высекут!
Яр заупрямился.
— Нет, надо. Это вопрос чистоты совести! А то вели себя в купе как два истукана, вспомнить противно…
Они чуть было не начали спорить, как вдруг послышались странные жалобные звуки. Как будто кто-то… выл?
— Это откуда? — заозиралась Тома. Нет, все детишки молчали. Народ же с каждой минутой становился все бледнее.
Скоро все поняли, что звук шел из грузового вагона. Там заперли, казалось бы, дохлую птицу-юда.
* * *
Чукотка.
По крайней мере, так еще с незапамятных называлась земля, по которой мы мчались, обгоняя тусклое солнце. Вдалеке сверкала водная гладь — там был океан.
На Чукотке как нигде угадывались следы давно минувшей войны: кратеры, руины, «скелеты» заржавевшей техники, железные кости гигантов и еще куча такого, что даже мое воображение не могло объяснить.
Следом показались останки гигантского существа с длинными заржавевшими бивнями. Колосс лежал прямо посреди абсолютно сухой равнины, а вокруг шевелилось поселение. Наш поезд оглушительно засигналил, и стоявшие вдоль дороги аборигены помахали нам руками.
Шпилька листала книгу под заголовком «Гигантомахия: чуды и юды далекой древности». Перевернув очередную страницу, она показывала мне картинку.
— И такие тоже были?.. — удивился я, увидев гигантскую тварь, напоминающую спрута.
— Угу, — ответила Метта-Шпилька. — Но таких, наверное, и в Резервациях уже не встретишь.
Хлопнув в ладони, я сформировал обычный ледяной кубик. Пара пассов, и от него отслоилась пара лишних частей. Затем закрутив, я убрал еще немного… и еще немного…