— Хорошо, что мы прикупили тот артефакт Жизни, — кивнула Метта. — Пятьсот рублей спасли хранительницу от заточения в теле монстра.

Я натянуто улыбнулся.

— Правда мы ее едва не убили…

— Зануда!

Вдруг в дверь застучали.

— Илья Тимофеевич! — раздался голос Томы. — Вы живы⁈

— Да!

— К вам пробивается Бездомный. Мы пытаемся его задержать, но он хочет опечатать вагон. Вы скоро?

— Минуту… — вздохнул я. Этого еще не хватало. — Рух, я могу извлечь артефакт. Либо я, либо это сделает…

— Ни за что!

— Выбор у тебя невелик. В Шардинске возиться не станут. Из лап юда ты попадешь в рабство к людям.

— А ты предлагаешь стать твоей рабыней? — ухмыльнулась Рух и ткнула пальцем в Полину. — Вот как эта бедняжка?

— Это почему это я бедняжка⁈ — вскинула нос Полина. — Василий Иванович хороший, и Механик! И Илья Тимофеевич тоже хороший! Вы же не обидите Рух?

Вместо ответа я подошел к хранительнице и опустился на колено. Рух вжалась в угол.

— Спокойно, — поднял я ладони. — Хочешь, чтобы я ушел, так и быть. Жалей себя сколько влезет, но знай — завтра ты окажешься в рабстве. Либо я заберу тебя с собой и…

Она ухмыльнулась.

— И? Вставишь меня в воздушного змея?

— Возможно. Не исключено, что твоя энергия пойдет в созидательное русло. Чтобы помогать людям, а не убивать.

— Я же говорю, я не…

— Это мы выяснили. Заметь, я с тобой разговариваю как с человеком. А такие люди как Бездомный не привыкли относиться к хранителям как к себе подобным, верно Полина?

— Угу, — кивнула она. — Прежний начальник ладил с машинистами и следил за состоянием вагона четвертого класса. Увы, он умер, и нам навязали вот этого вот…

— Он бьет тебя? — спросила Рух.

— Он не жалеет мою геометрику. Поговаривают, Бездомный подумывает заменить «устаревший» артефакт, вот и выжимет из меня последние соки…

— Вот мерзавец!

— Если не хочешь оказаться в руках этого жирного козла, — сказал я, — тогда идем со мной. Будешь жить, а не существовать как шестеренка.

Хранительница колебалась, но Полина взяла ее за руку. И тогда она, закрыв глаза, растворилась в воздухе.

— Она сказала «да», — улыбнулась девочка.

— Птица-рух отличается умом и сообразительностью! — прыснула Метта.

Я кивнул ей. Шпилька, распавшись на жучков, плотным ручейком потекла в полуоткрытый клюв. Через минуту мне в руку упал белый многогранник Воздуха. Размером он был чуть больше моего кулака, а граней у него было восемь штук.

— Это октаэдр! — кивнула Метта.

Положив артефакт на пол, я присел рядом, сложил руки и пробудил Источник. Через несколько секунд у меня была точно такая же фигура, но сделанная изо льда. Обе если и отличались одна от другой, то совсем ненамного.