Тут она права. Здесь все похоже, то ли на завод, то ли на военную базу.

Миновав пару коридоров, мы зашли в лифт. Устройство дернулось и начало медленно подниматься. Выходнув, Юлия Константиновна оперлась о стенку и принялась протирать очки.

— Ну вот… Сейчас выпишем вам чек и на экскурсию по вашему Таврино.

— Они пока не мои, но спасибо, что верите в меня.

Я смотрел в окно. Земля медленно-медленно удалялась, и очень скоро у меня захватило дух. Так высоко мне еще не приходилось забираться. Даже в Петербурге не было настолько высотных зданий.

— Метта, как думаешь, сколько здесь этажей? — спросил я, поглядев на кнопки лифта. Их здесь было сто пятнадцать штук, но здание точно было выше.

— Под двести… Если за облаками нет продолжения.

Свиридова надела очки и посмотрела поверх них:

— Дело не в вере. Я хочу, чтобы операция «Таврино» стала вашим вступительным экзаменом. Выкупите вы поместье или нет, мне без разницы.

— Э?.. Тогда зачем?..

Она улыбнулась.

— Хочу посмотреть, как вы будете держаться перед теми, кто выше и сильнее вас, Илья Тимофеевич. В Амерзонии смелость — вторая кожа. А выступить против городских тузов… на это нужна именно смелость и чуть-чуть наглости.

— Вызов принят, — кивнул я. — Никаким Горбатовым и Ленским меня не напугать.

Тем временем, лифт поднял нас почти под облака. За окном все стало белым бело.

Двери раскрылись — и снова перед нами полупустые коридоры. Снова тишина.

— А что, вы уже решили, что я пойду до конца? — спросил я, пока мы двигались по коридору.

Свиридова покачала головой.

— Я же вижу, как сверкают ваши глаза, Илья. Вы же не просто практикант, которому захотелось приключений? Вы же хотите перевестись к нам, не так ли?

— А что, с этим могут возникнуть проблемы? Я что-то не вижу у вас очереди из желающих…

Вдруг она остановилась. Ее взгляд стал серьезным.

— Здесь нет очередей, потому что ШИИР не занимается устройством чужих жизней. И столичную молодежь сюда не заманишь. Наш институт занят изучением Резервации на самой что ни на есть практике. Лекции у нас только на первом курса, а для всех остальных — деятельность в поле.

— Мне это подходит. Протирать скамейки в аудитории — ужасно скучно.

Какое-то время Свиридова молча смотрела на меня.

— … И в этом поле смерть отнюдь не редкое явление. Вы же понимаете?

Я кивнул. Снова она взяла паузу.

— А что до карьеры… Самое лучшее, на что вы можете расчитывать — это должность директора института.

— Ага, едва переступил порог, а вы уже видите во мне не просто помещика, а еще и нового директора?

Свиридова рассмеялась.

— Что вы, что вы! Альберт Борисович пока никуда не собирается уходить!