— Добрый говоришь… — потянул задумчиво я. — Да нет, Егор Лукич, не добрый я, а хитрый или расчетливый. Так вернее будет. Насчёт брата твоего, ты сам ответил на вопрос. Ты пристроил его к делу, с тебя и спрос. Я с тебя спрашивать буду, а не с него. Я тебе верю и доверяю, а не ему. И если с ним произошёл конфуз, то доверие потеряет не он, а ты. Потому тебе всё исправлять. Если ты, конечно, дорожишь моим доверием. — Внимательно слежу за реакцией старшины.

— А насчёт сирот, опять не прав. Я собрал их не из жалости и милости к ним. Я их выкормлю и воспитаю, как пластунов. Они будут обязаны всем батальону. Преданней бойцов не будет. Даже не сомневайся. Так что добротой тут и не пахнет. Уяснил старшина?

— Уяснил, командир. Ох не зря тебя горцы «Шайтаном» прозвали. Вроде и прост с виду. Ан нет, в несколько слоёв твоё нутро спрятано. По первости и не разберёшь, какой ты на самом деле.

— Хочешь сказать, человек — загадка? — усмехнулся я.

— Вот, в самое яблочко, человек–загадка. Могёшь ты, командир, мудрённо сказать. — улыбнулся старшина. — А доверие твое, Пётр Алексеевич, ты не сомневайся во мне. Всем сердце и душой я с тобой. Более говорить не буду. Слов много наговорить можно. Делом буду твоё доверие оправдывать.

Все эти слова, Егор Лукич, говорил глядя мне в глаза. И в этом взгляде читалось всё, и стыд за брата, суровая решимость и казачья прямота.

— С этим делом решили. Теперь слушай меня. Аслан⁈

— Здэся, командир, — заглянул он в комнату.

— Иди сюда, совет держать будем.

Дождался, когда он уселся с нами.

— Дело у нас такое. — Я подробно изложил мой разговор с Зауром и его бедой. Наступило молчание после моих последних слов.

— Вона, значит как. — глубокомысленно изрёк старшина. — Кровная месть дело сурьёзное, командир. Даже и не знаю, что сказать. Ежели ты мальцов взял на себя, значится могут и с нас ответ спросить.

— Это почему?

Аслан после некоторого раздумья вступил в разговор.

— Они большой станут. Учить будем, как убивать надо. Они пойдут, много, хорошо рэзать, стрэлять Хитогуровых будут. Хитогуровы к нам ходыть будут. Скажут твой человек наших убивает, мы ваших убивать будем. Такой дело будет. Нас много и мы, конэчно, можэм всех Хитогуровых резать. Твой приказ, командыр, мы его будем выполнят. Только твой большой начальнык тебя ругать сильно будет. Они на русский служба служат.

— Аслан прав, командир, — почесал щетину старшина. — Может и так обернуться. Если Хитогуровы повстречают мальцов на стороне, то порешат их. Русская служба им не указ. Они по своим законам живут. А кровная месть для них святое. Они же как мыслят. Иной раз и сами забыли с чего началось. У них на уме только недавние убийства. Пять лет назад одного родича убили, в другое время другого и так по кругу. От раза к разу всё больше убийств и всё это копится, они злобятся ещё больше. От отца к сыну и так далее.