— Командир, тут генерал какой-то пожаловал. Тебя требует. — Влез Паша, когда я зашивал рану. Я так посмотрел на него, давая понять, что лезет под руку.

— Понял, командир. — Паша сразу осознал и исчез из вида. Пациент кряхтел, сопел, но не более того.

— Командир, можа ещо дашь обезбол? — простонал страдалец.

— Ещё слово, брошу всё. Ходи кривой. — психанул я, раздражённый помехами, которые мешали работе.

— Всё, молчу. — испугался раненый.

* * *

Генерал подъезжал к лагерю пластунов. Офицеры и некоторые из его сопровождения остановились в стороне, наблюдая за работой пластунов. Они аккуратно укладывали в ряды убитых горцев. Видно было, что у убитых забрали всё оружие и кое-что из снаряжения. Но трупы не были обобраны до нитки, в них оставалась мрачная тень достоинства. Рядовые драгуны и казаки тихо переговаривались не вмешиваясь в процесс. Подъехал хорунжий из полусотни сопровождения.

— Знатно пластуны навоевали. Под сотню положили. — С завистью сказал хорунжий. — это сотня из пластунского батальона Шайтан Ивана. Они тут на манёвры вышли вот и горцы случайно наткнулись на них. Сразу не разобрались с кем имеют дело, с дуру полезли на свою беду. Они и без нас тут делов наделали. Им не впервой сотней на три воевать. Бывало и от большего отбивались. Вы гляньте, ваше высокопревосходительство, на их вооружение и снаряжение. Пластун до восьми выстрелов в минуту может дать, по их правилам, против наших четырёх. От того и не может конница через такой плотный огонь прорваться. Ещё гранаты у них есть. У нас все про них знают. Так и попасть к ним служить, не каждого берут, испытания прежде пройти надо. А уж как горцы его уважают и пластунов, тута слов нет.

— И кто этот мифический герой? — язвительно бросил молодой поручик, адъютант генерала, бросая вызов суровой реальности Кавказа своим столичным высокомерием.

— Полковник граф Иванов-Васильев, — отчеканил хорунжий, и его взгляд, тяжёлый и недовольный, на мгновение остановился на адъютанте, словно припечатывая его к седлу.

— Кажется, нечто подобное я слышал в Петербурге. «Казачий выскочка»… Уж не тот ли это легендарный спаситель цесаревича? — переспросил генерал, полуобернувшись к своему подполковнику.

— Так точно, ваше сиятельство. Он самый.

— И что же никто не спешит оказать нам честь? Всё-таки не каждый день сюда генералы наведываются, — заметил Воронцов, и в его мягкой интонации явственно прозвучала стальная нотка.

— Сию минуту, ваше сиятельство! — адъютант, словно ошпаренный, рванул поводья и понёсся к лагерю. Вскоре он вернулся вместе с сотником, чьё обмундирование было испачкано дымом и пылью непарадной службы.