— А как воевали всегда, Прошка? — тихо ответил он. — Со сбережением.

Прошло столько лет, но Антип, теперь Ибрагим, отлично понимал то, что лишь смутно чувствовал в самом начале: войну горцы не выиграют. Исход её был предрешён. Рано или поздно горцев принудят к миру и Россия заберёт эти земли под свою руку. Он лишь надеялся, что случится это не скоро, что у него есть ещё время.

Очередной набег, в котором им предстояло участвовать, лишь подольёт масла в огонь. Русское командование в ответ наверняка направит карательные отряды. И кто знает, как далеко те зайдут в своем усердии. При штурме непокорных аулов потребуют выдать всех перебежчиков, дезертиров и пленных. Участь дезертиров не вызывала у Антипа сомнений: расстрел или виселица.

В мыслях его созревал единственный выход — уходить в Турцию. Он был искусным шорником, ремесло его высоко ценилось, а значит, мог прокормить семью на новом месте. Да и неплохие сбережения, скопленные за эти годы, были надёжным подспорьем.

— Решено, — тихо выдохнул он, словно заключая сделку с самим собой. — После этого набега — уходим.

Словно сбросив груз, Ибрагим отогнал мрачные мысли и посмотрел на замиравшие угли костра. Оставалось выйти живым из предстоящей передряги.

— Я чего из роты сбежал, дядька Антип. — Грустно вздохнул Прохор.

— Ибрагим я, Прошка, привыкнуть уже должон, Ибрагим, не как иначе.

— Ладно, дядька Ибрагим. Воевать не хотел, из старообрядцев я. Ан вишь как получается, думал вольно жить буду, а тут опять воевать заставляют и отказа не принимаю. — Совсем сник Прошка.

— Ты, это, Прошка, не кручинься так. Меня держись. Даст бог переживём эту замятню и в Турцию уйдём. Возьму тебя в выученики, проживём как-нибудь.

— Век за тебя молиться буду, дядька Ибрагим. — маленькая надежда вспыхнула у Прохора.

— Полно тебе, вот как устроим всё, тогда благодарить будешь. А пока Прохор, придётся тебе веру исламскую принять.

— Это, как же, веру отцов предать? — ошарашенный Прошка уставился на Ибрагима.

— А ты как хотел. С волками жить по-волчьи выть. Да и какая разница тебе, как молиться. Мусульмане тож однобожники, токма пророк у них другой. Без этого в Турции не прожить. Да и тута не получится. Ты Прохор не кобенься, апосля пойдём к мулле. Скажешь ему, так, мол, и так, хочу ислам принять. Через это и отношение к тебе переменится. Сделаешь как я тебе сказываю. Обратной дороги нам нет, порешат нас, как изменщиков. Да и крови русской на нас по самое горло. А ежели с верой православной на туретчине будешь, так в рабы тебя быстро определят.

Прохор совсем сник под грузом тяжких раздумий. Его плечи опустились, а взгляд утонул в догорающих углях костра.