— И стоило ли оно того? — тихо, словно самому себе, проговорил он. — Одно ярмо на другое менять…

Ибрагим внимательно посмотрел на юношу, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на отеческую жалость.

— Ну, не скажи, — мягко возразил он. — Ярмо ярму рознь. Быть ремесленником в Туретчине — не рай, конечно. Но это и не та беспросветная кабала, что ждала тебя в крепостной неволе. Там ты будешь зависеть от своего мастерства, а не от прихоти барина. Так что думай. Принуждать тебя не буду, Прохор.

Он помолчал, подбирая слова.

— Скажу тебе от души — по нраву ты мне пришёлся. Работящий, руки с того места растут. Из тебя выйдет хороший шорник, даже не сомневайся.

Ибрагим тяжко поднялся, отряхивая полы черкески.

— Ладно, давай спать. Завтра работы невпроворот.

Он устроился на бурке, отвернулся, давая Прохору возможность остаться наедине со своими мыслями.

* * *

Флетчер благоразумно умолчал о провалившейся вылазке против Шайтан Ивана. Вернувшись в ставку Абдулах-амина, он исподволь, но настойчиво подталкивал имама к скорейшему выступлению. На одном из закрытых совещаний его внимание привлек бывший поручик русской службы, поляк Ян Собеский. Он командовал всеми соотечественниками, собравшимися под знаменем имама, — пожалуй, самой боеспособной частью его войска: семью десятками пехотинцев и четырьмя десятками лихих всадников. Все они горели ненавистью к России за подавленное восстание и перенесённое унижение. «Великая Польша от моря до моря» — вот их мечта, их цель, ради которой они сражались с отчаянной яростью.

Именно поручик предложил на совете детальный план нового набега на Линию.

— Уважаемый Абдулах-амин, — начал Собеский. — Тактика, которую недавно применял Хайбула, мне кажется наиболее верной. Но мы должны развить его успех.

Все сделали вид, что не заметили как скривилось лицо имама при упоминании Хайбулы.

— Я предлагаю нанести не один, а четыре отвлекающих удара по новой линии: по двум недостроенным постам и трём станицам, лишённым защитных укреплений. Пятый, основной удар, следует направить через чечен-ауховские селения в сторону земель аварского хана, дабы покарать тех, кто переметнулся на сторону русских. Мы должны прорваться там, как можно глубже.

Хитрость в том, — голос поручика зазвучал увереннее, — что самый сильный отряд с артиллерией мы скрытно поставим в засаде у реки Асхал, там, где дорога из Грозной вплотную подходит к берегу. До ближайшего брода — не меньше пол версты. Наш берег лесист и порос густым кустарником, идеальное укрытие. Любой отряд, идущий на выручку, окажется у нас как на ладони. Главное — обеспечить полную скрытность, чтобы нас не обнаружили прежде времени.