После совещания Флетчер пригласил Яна Собеского к себе в шатёр. Ужин остался позади, и теперь они беседовали на французском, потягивая густое вино.

Флетчер, которого здесь знали как Фарух-агу, сделал первый тост.

— Дорогой Ян, я должен выразить своё искреннее восхищение вашим планом набега на русскую линию. Блестящая стратегия. Впрочем, для поляка это неудивительно. Ваш народ рождён для войны — мужественный и отчаянно храбрый.

Ян с лёгкой, почти незаметной улыбкой склонил голову.

— Благодарю вас, Фарух-ага. Ваши слова для меня много значат. Вы правы, мы не смиримся с участью слуг русского царя. Мы будем бороться, пока не вернём себе былое величие.

— Похвальное стремление, — кивнул Флетчер, и в его глазах мелькнул расчётливый блеск. — Поверьте, я искренне хочу помочь вам в этом. Но скажите, как вы видите своё собственное будущее?

Собеский отвёл взгляд, уставившись на пламя свечи.

— Я не строю далёких планов. Для меня достаточно того, что сабля в моей руке направлена против русских. Это мой долг — мстить за отца и брата, павших во время восстания. — Он замолчал, а затем с внезапной горечью добавил: — Меня огорчает лишь одно: Абдулах-амин не доверяет мне полностью. Его люди не понимают, что упускают шанс нанести врагу сокрушительный удар. Единое командование, чёткое исполнение приказов — и мы могли бы добиться куда большего. Но за три года в их рядах я убедился: это невозможно. Единственный, кто мог хоть как-то управлять этой стихией, был Хайбула. Под его началом отряды действовали куда успешнее. И сейчас я не уверен, что Абдулах-амин прислушается к моему совету и решится привести план в действие.

Флетчер ободряюще улыбнулся и наполнил бокалы.

— Не сомневайтесь, Ян. Он прислушается. Ваш план безупречен. Просто потому, что других вариантов у него нет. — Он сделал паузу, изучая поляка поверх края бокала. — Но что-то мне подсказывает, что вы раскрыли далеко не все карты, дорогой Ян. — В уголках его глаз заплясали хитрые морщинки.

Ян оценивающе взглянул на собеседника, затем сделал большой глоток вина.

— Превосходное вино, — одобрительно протянул он, ставя бокал на стол. — Вы правы, Фарух-ага. Абдулах-амин, без сомнений, захочет принять командование на себя. Он видит, что шансы на победу велики, а ему позарез нужен авторитет «великого победителя русских». Пусть себе. Мне не нужна слава — мне нужен результат.

Он обвёл пальцем по краю бокала.

— Финал операции напрашивается сам собой. Я предусмотрел переправу кавалерии для нанесения завершающего удара по разбитой колонне. А дальше… — Ян многозначительно усмехнулся, — дальше — как вам будет угодно. Можно пройтись огнём по предместьям Грозной. Можно обрушиться с тыла на две станицы и всё, что есть в округе. Осталось лишь всё это осуществить.