— А почему ты уверен, что они пойдут именно этой дорогой на помощь? — с искренним интересом спросил Абдулах-амин.

Первым ответил Булат Темроев, мудир Чечни, внимательно слушавший план.

— Он прав. Эта дорога единственная, пригодная для быстрой переброски войск с пушками. Остальные тропы короче, но они трудны для обоза — сплошные овраги и мелкие речушки. — Булат задумчиво провел рукой по карте. — Мы разобьём выдвинутый на помощь отряд и тут же обрушимся на саму Грозную. Нам не нужно брать крепость штурмом, достаточно разорить её предместья, выжечь склады. Это уже будет громкая победа! Русские не рискнут послать слишком большой отряд, чтобы не ослабить гарнизон. А тот, что пошлют, мы сможем расстрелять в упор из пушек из нашей засады. Замысел хорош. Я готов возглавить отряд и лично подготовить засаду.

— На чеченцев-ауховцев пошлём Сайфулу с наёмниками. Под его начало отойдут восемь сотен, — твёрдо заявил Абдулах-амин, обводя взглядом собравшихся. — Усилим их чеченцами из горных тейпов и предгорий. Теперь нужно решить, кто поведёт отряды на Сунженскую линию. Я обдумаю ваши предложения. Благодарю тебя, Ян, за твой острый ум и смелый замысел.

Имам сделал паузу, и его взгляд стал тяжёлым, как свинец.

— Надеюсь, все здесь присутствующие понимают: наши планы должны оставаться в стенах этого дома. Малейшая утечка — и мы все сложим головы. Каждый узнает действия своих отрядов лишь в день выступления.

Совещание было окончено. Ставка опустела, но Абдулах-амин жестом удержал мудира Чечни.

— Булат, останься.

Когда дверь закрылась, имам повернулся к нему, и в его глазах читалась не радость от удачного плана, а привычная, изнуряющая подозрительность.

— Скажи мне как воин воину… Можем ли мы доверять этим русским и полякам? Не занесём ли мы змею себе за пазуху?

Булат внимательно выслушал, его лицо оставалось невозмутимым.

— Уважаемый имам, русским дезертирам дорога назад заказана. Их ждёт только виселица. Поляки… их ненависть к русскому царю — тлеющий уголь, что не остыл с тех пор, как было растоптано их восстание. Поляки горды и мстительны, они воюют не за нас, а против России. Я не вижу для них иной выгоды, кроме нашей победы. Но если опасения ваши не дают вам покоя, — Булат почтительно склонил голову, — мои люди будут их незримой тенью. Порядок будет обеспечен.

Абдулах-амин долго смотрел на трофейную карту, лежащую на столике. Сгущались вечерние сумерки. Наконец он обернулся, и его голос прозвучал с новой решимостью.

— Готовь главный отряд, Булат. Осмотри место для засады сам, всё продумай до мелочей. И готовься — я сам поведу ударную силу. Если всё исполнится, как задумано, мы не просто разобьём карательный отряд… мы заставим содрогнуться стены самой Грозной.