— Командир, ты должен взять меня в боевой выход! — Азамат, разгорячённый, напористо стоял передо мной. — Я знаю, сотни готовятся. Прошу, хотя бы два десятка! Мои воины обучены, мы не подведём. Нам нужна не только тренировка, нужен настоящий бой, а не одни учения!

— Азамат, нельзя снимать защиту с тылов, — я пытался остудить его пыл. — Угроза набега с побережья никуда не делась. Абдулах-амин призывает черкесов к походу. Ты и станичные казаки — единственная сила, что прикроет ваше селение и Базар.

— Нет, командир! Наши лазутчики докладывают: прибрежные черкесы не горят желанием идти на нас, они тебя опасаются. Да и перевалы после прошлого раза так и не восстановили.

— Ну хорошо. Пойдёшь ты с десятком. Подчиняешься Косте, действовать будешь в разведке.

— Спасибо, командир, ты не пожалеешь. — Заулыбался довольный Азамат.

— Отец жалуется на тебя, Азамат. Говорит, что ты не хочешь жениться?

— Пожаловался тебе, — вздохнул Азамат. — Зачем мне жена, мне и так хорошо. Если совсем честно, командир. Та, кого отец с матерью выбрали мне в невесты, совсем некрасивая — понизив голос признался Азамат. — Что я с ней буду делать?

Я не смог удержаться и рассмеялся.

— Ну тогда я понимаю тебя. Насильно мил не будешь. Ну может быть у неё характер хороший и душа светлая? — попытался я смягчить приговор Азамата.

— Какой душа, командир⁈ — возмутился Азамат. — Она толстая и маленький ростом. Даже хороший характер и хороший семья, не заставят меня жениться на неё. — Перешёл на акцент возмущённый Азамат, с негодованием смотрящий на меня.

— Всё, молчу, — поднял я руки в знак примирения, — я выполнил просьбу твоего отца, попробовал уговорить тебя. Если, конечно, ты не врёшь, я тоже навряд ли женился на такой. Даже если бы хорошее приданое давали.

— Вот, командир, себе красивую жену взял, приданое хороший взял. Почему меня уговариваешь на такой жениться?

— Успокойся, не женись, если душа не лежит. Довольно об этом.

Дверь приоткрылась, появился Аслан.

— Командир, тэбя приказный из пэрвой сотни, Заур Галоев, принять просит. Говорит, дело нэотложный.

— Пусть зайдёт.

В проёме возникла фигура Заура. Лицо его было серьёзным, даже озабоченным.

— Здравия, командир, — чётко отрапортовал он, но взгляд был отрешённым.

— Проходи, Заур. Присаживайся. Что случилось? — я убрал со стола карту, давая понять, что всё внимание его.

Заур молча кивнул, снял пластунку, благоговейно перекрестился на потемневшую от времени икону Николая Угодника и лишь потом тяжело опустился на ковёр.

— Родня жены моей приехала, командир… — начал он, смущённо отводя глаза. — Тесть и два племянника.