Мери повернулся, а Жанет и приобняв её тихо сказал.

— Никогда не говори так. Ты поправишся окончательно и мы вместе поедем в Петербург. Поверь мне всё будет хорошо и мы обязательно откроем дамское ателье мадам Сурье или Мери? Как тебе нравится больше?

— Мне всё равно Мартен! — засмеялась Жанет сквозь слёзы.

Поздним вечером Мери зашел в дешёвый кабак на окраине своего бывшего участка и устроился в углу грязного зала. Тяжёлый дух немытых тел, дешёвого прокисшего вина и прочей отвратительной вони в первую минуту буквально придавил его к стулу, вызвав подкатывающую тошноту. Справившись с первым впечатлением, он незаметно оглядел присутствующих. Того, кого искал, среди них не было.

Лишь далеко за полночь в кабак вошёл невысокий худощавый мужчина неопределённого возраста, одетый в поношенную одежду безработного мастерового. Заметив Мери и его едва уловимый жест, он направился к столику и присел напротив.

— Здравствуй, Весельчак, — тихо поздоровался Мери. — Давно не виделись.

— Здравствуйте, месье Мери. Слышал, вы отошли от дел?

— Да, Весельчак. Со службой покончено. Теперь работаю на себя. А у тебя как дела?

— Да так, — усмехнулся Весельчак. — Старею помаленьку. — Он выдержал паузу и, взглянув на собеседника, добавил: — А что, есть работа?

— Пока не знаю. Работа есть, но вот раздумываю, стоит ли доверять её тебе. Заказчик, понимаешь ли, требовательный. Я должен быть уверен в человеке на все сто.

— Мери, вы же меня знаете, — в голосе Весельчака зазвучала серьёзность. — Или я уже не подхожу, или дело слишком сложное?

— В том-то и штука, что дело нехитрое. Главное — чётко, по инструкции и без проколов. А платят за него очень хорошо. Мои посреднические — десять процентов, как обычно.

— Мери, не тяните. Говорите, что за дело и сколько готовы платить?

— Тысяча франков бумагой и двадцать золотых.

В глазах Весельчака мелькнул алчный огонёк, но он промолчал, ожидая продолжения.

— Нужно заколоть одного человека. Быстро и наверняка. Подойти, удар стилетом в сердце — и всё. Никакой возни, никакой грязи. Чтоб даже пикнуть не успел.

Весельчак, едва сдерживая нетерпение, всё же осторожно спросил:

— Кто он? Знатный или большая шишка?

— Немецкий эмигрант. — Мери понизил голос. — Но он смущает народ. Живёт на подаяния рабочих да бедноты, толкает их на бунт. Опять хочет королевскую власть свергнуть. Понимаешь? Чтобы снова по Франции революции пошли, как уже бывало. Так что дело не только простое, но и, можно сказать, благородное. Для порядка.

— Охрана есть? — коротко спросил Весельчак.

— Никого. Ходит один. У него есть любовница, мы знаем её адрес. По пятницам он всегда там бывает.