Глава 10
Андрей Сомов и Константин сидели у костра первой сотни.
— Слушай, Костя, а что у тебя с Марьяной? — спросил Андрей.
— Да всё хорошо. Слава Богу, — улыбнулся Костя.
— Я не о том. Дворянство её подтвердилось?
— Командир сказал, бумаги выправят, но Марьяне надо самой в Елисаветград ехать, чтобы всё окончательно уладить.
— И надо же, как оно бывает… Ни за что не подумаешь. Мать в рабынях, сама в чужой семье росла… — Андрей вздохнул и подкинул ветку в огонь.
— А ты чего, Андрей? Слышал я, Ангелину у тебя Васька Гольцов отбил?
— Да брось ты, отбил! — Андрей аж вспыхнул. — Это я от неё еле отбился! Распустила слух по всей станице, будто я за ней ухаживал, замуж звал, а она, видите ли, отказала.
— Что, врёт?
— А то нет? И так ко мне, и этак. Натерпелся я от неё — сил нет. Сказал прямо: не сладится у нас, Ангелина. Вот она и обиделась.
— Так ты у нас, выходит, первый парень на всю станицу и Пластуновку? — усмехнулся Константин. — Девки, небось, тайком вздыхают?
— Есть такое дело! — самодовольно улыбнулся Андрей, но тут же посерьёзнел. — А знаешь, Костя, о чём я часто вспоминаю?
Константин выжидательно глянул на него.
— Батя в кадетский корпус определял, а я обиделся — ни в какую. Не поеду, и всё. Дурной был. А тут командир как раз в станицу приехал. Это он меня уговорил. И знаешь, чем взял? Я тогда на батю злой был, как щеня. А командир мне картинку нарисовал: вот я в офицерском чине, поболее батиного выслужил, приезжаю в станицу, а он предо мной навытяжку стоит, а я его распекаю за неустроенность. — Андрей мечтательно прищурился на огонь. — И ведь всё к тому и идёт. Мне двадцать, я уже сотник, орден имею. К батиным годам точно есаулом буду. Как он тогда сказал, так всё и случается. Ох, не зря его горцы Шайтаном кличут. Я как увидел его в первом бою так обомлел, пятерых походя завалил. Казаки тогда глазам своим не поверили, что уж про нас, мальцов говорить.
— Так ты лично видел тот первый бой командира?
— Видел, Костя. Под забором лежал и в щеку глядел. Страху натерпелся в ту ночь. Ладно будя. Завтра засветло вставать. Давай спать укладываться.
Отряд поднялся затемно, ещё до рассвета. Полевые кухни управились с горячим завтраком. Разведка Кости Рыбина и полусотня Азамата ушли ещё вчера.
С первыми лучами солнца колонна двинулась на перевал. Шли ходко, без задержек. Только в двух местах дорогу сильно разбило — с фургонами пришлось повозиться, вытаскивали на руках. К вечеру одолели вершину и, начав спуск, встали на ночлег, растянувшись по тракту почти на версту. Лишь Трофим с первой сотней и стрелковая полусотня Романа ушли дальше: они продолжили медленно, на ощупь, спускаться в темноте, чтобы к утру выйти на назначенный рубеж.